Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»

— Хватит пустые разговоры вести. Давайте обедать! — приказным тоном произнес хозяин и начал вытаскивать припасы из холодильника.

Тем временем следователь Мелихова решила не сдаваться и довести начатое дело до конца. Пока обвиняемые улаживали свое отсутствие на работе, и худо-бедно это им удавалось. У Вадима были отгулы, а Свете второй выговор был как мертвому припарка. А Раиса Ивановна продолжала проводить следственные действия. Спустя месяц она направила уголовное дело прокурору с обвинительным заключением для передачи в народный суд.

Юрий Семенович прочитал все материалы и хотел направить дело в товарищеский суд. Однако подумал: «Какой суд? Это цирк будет. Порноспектакль. Дело-то очень деликатное. Даже если рассматривать его в народном суде, то только в закрытом заседании. Но стоит ли игра свеч? С работы Кобылкиных выгонят, а у них сын растет. Позор на всю оставшуюся жизнь. Для общества эти лица никакой опасности не представляют, все больше смахивает на казус, недоразумение. От их действий больше пользы, чем вреда. Семья дружная, советская, не диссиденты какие-нибудь и не враги народа. Женщина успокоилась и не пойдет налево искать приключений, а муж получил второе дыхание и воскресил интерес к супруге, как к женщине. Что нам даст этот суд? Не слишком ли мы рьяно вмешиваемся в чужую интимную жизнь? Вместо того чтобы сохранить семью, мы по-медвежьи разрушим ее, издевательски выставим на обозрение обывателей и зевак самое сокровенное, что есть у человека, — любовь. Имеем ли мы на это право? Чисто формально — да! А по-человечески? Наверное, нет! По существу — это будет издевательство над людьми и их чувствами».

Прокурор решительно взял авторучку и размашистым почерком написал на обвинительном заключении: «Не утверждаю. Дело прекратить вследствие изменения обстановки».

Раиса Ивановна, получив назад дело Кобылкиных, внутренне возмутилась упрямством и недальновидностью прокурора и тут же позвонила ему:

— Юрий Семенович. Почему я должна дело прекращать? Состав преступления налицо. Обвиняемые сознались. Улик целый вагон. Что еще надо?

— Я не говорю, что состава нет, Раиса Ивановна. Формально преступление есть. И не предлагаю вам прекращать дело за отсутствием состава преступления.

— Так пусть бы суд рассмотрел. Не обязательно лишать Кобылкиных свободы. Суд может и условную меру применить.

— А какой смысл балаган устраивать в этом случае? Мне кажется, что обвиняемые уже достаточно наказаны и раскаялись в содеянном.

— А куда мне фото и ящик с этими х... извините, членами девать? Кобылкиным, что ли, вернуть?

— Не утрируй, Рая! Мы не возвращаем порнографические предметы. А Кобылкины себе еще налепят.

— Тогда — в криминалистический музей?

— Но мы не рекламируем мужские половые органы! Чему мы молодых сотрудников учить будем? Уничтожь все, и дело с концом.

— Понятно. Так и сделаем. А почему дело прекратить вследствие изменения обстановки? Что, у нас уже произошла сексуальная революция?

— Революция еще не случилась, но она уже не за горами. Жизнь, Раечка, меняется. Нутром чую — чепухой мы с тобой занимаемся, как будто у нас более важных дел нет. Сегодня мы вроде бы законы блюдем, а завтра над нами смеяться будут. Вот такая, понимаешь, Рая, получается порнография.

Владимир ЛЕБЕДЕВ

ТАЙНА

СЕКРЕТНОГО ПОЛИГОНА

На островке, затерянном в морских просторах Арала жили и работали военные и ученые. На географических картах крохотный и безводный клочок суши назывался островом Возрождения. В прошлые годы здесь действовал полигон для испытания химического и бактериологического оружия массового поражения. Мне, Александру Судареву, довелось проходить в 1970-е годы на этом острове срочную службу и быть участником просто фантастических событий...

Отравленный ветер

На самом острове не поощрялись ни праздное любопытство к делам сослуживцев, ни обыкновенный солдатский треп, хотя бы косвенно касавшийся службы; редко, но случалось, что за это сажали. Запрещалось также фотографировать какие-либо объекты в части. Даже спустя годы после службы мы помнили о чрезвычайной ответственности, возложенной на нас: перед началом службы на островном полигоне давали подписку о неразглашении. Все прошедшие годы я хранил тайны, но лишь теперь, когда срок подписки истек (остров находится в другом государстве, а полигон прекратил существование), я наконец могу рассказать о некоторых таинственных экспериментах ученых, едва не стоивших жизни обитателям острова.

В городке Аральск, в котором началась моя служба, во время вечернего бриза, когда ветер дул с моря, люди, невзирая на жару, закрывали окна и форточки, а заботливые мамаши быстренько звали своих детишек с улиц домой, словно боялись чего-то. Немного позже я узнал, чего опасались жители Аральска, — ветер приносил с острова Возрождения воздух, считавшийся... отравленным. На остров не летали рейсовые самолеты, к нему не приближались рыбачьи шхуны — для гражданских это была запретная зона. Суда из аральской военной флотилии конфисковывали у рыбаков улов — якобы потому, что рыба, выловленная в акватории, отравлена. Запрещалось рыбачить и нам, островитянам, хотя, с разрешения офицеров, купались мы летом по три раза в день. Объясняли, что «отрава» с полигона якобы вместе с талой и дождевой водой попадает в море и оседает на дне.

Что же представлял собой остров Возрождения? Голый клочок суши, ни травинки, ни кустика, лишь саксаул да верблюжья колючка... Зимой по льду с заповедника приходили сайгаки. Водились здесь песчаные лисицы, суслики, ушастые ежики, множество ящериц, полутораметровые питоны и змеи-стрелки; летающие насекомые — осы, стрекозы, бабочки, саранча; из ползающей мерзости — скорпионы, мохнатые тарантулы, муравьи, медведки... В иные летние вечера саранча огромными стаями почему-то летела с материка на остров, тысячами погибая под колесами автомашин. Вспоминается бетонная взлетно-посадочная полоса, три раза в неделю принимавшая самолеты военно-транспортной авиации, залив с пирсом для военных катеров, транспортных судов и барж с пресной водой, продуктами питания, строительными материалами и... живым «испытательным сырьем»: лошадьми, свиньями и обезьянами. Довольно большой автопарк с разнообразнейшей техникой и мастерскими, несколько сиротливых административных корпусов, Морозильник, небольшой городок из нескольких десятков двухэтажных домиков, где проживали военные-химики и ученые-медики, плюс гражданские — всего человек восемьсот. На острове базировалось до семи рот солдат. Из них до трех рот — военные строители. В сотне