Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»
Тревога
Лето 1980 года выдалось на редкость жарким и безветренным, а испытания на полигоне зависели в первую очередь от розы ветров. В то лето испытания шли одно за другим, полигон работал почти каждую ночь, а в некоторых случаях и днем. Наше подразделение, как и полагалось по боевому расписанию, трудилось в мастерских практически без отдыха — и днем и ночью. Даже есть приходилось на рабочем месте, там же нам делали уколы, давали какие-то таблетки. Спали урывками — кто по часу, кто по три часа в сутки.
Теперь не вспомнить, который был день недели, — неумолимое время многое безжалостно вымарало из памяти, и события слились в поблекшую череду чрезвычайно жарких дней. Обливаясь потом, мы стояли каждый на своем месте — кто ремонтировал обезьяньи клетки, кто перезаряжал аккумуляторы в аккумуляторной, слесари — у своих верстаков, токари и фрезеровщики — у станков...
В мастерских запрещалось курить, однако в нарушение правил, хотя и редко, ходили курить в аккумуляторную под мощные вытяжки. В этот вечер я зашел в аккумуляторную, и мы вместе с моим земляком закурили одну сигарету на двоих. И, затягиваясь с наслаждением, он вдруг спросил: «Ты не заметил, от жары, что ли, так рано стемнело?»
В ПТО (пункте технического обслуживания) я на это не обратил внимания, потому что горели все светильники под потолком, а в аккумуляторной свет не включался и было заметно, что свет с трудом просачивается через узкие окна, находившиеся под потолком комнаты. И мне показалось, что на улице... сумерки. Может, пыльный ураган идет или гроза приближается? Лучше, если гроза: будет хоть чуточку прохладней в душном и прокаленном солнцем корпусе! Сигарета вскоре закончилась, и я пошел к своему станку, но точить заглушки к приборам в этот вечер мне было не суждено — громко хлопнула железная дверь, и в ПТО ввалился командир нашего взвода прапорщик Лавров (солдаты его звали Лавруха) и, заперев дверь на засов, выпучил глаза и начал махать руками и командовать.
Обычно мы частенько не слушались взводного, спорили с ним; Лавруха слыл парнем свойским и потому нередко с нами соглашался: махал пятерней и бросал: «А пошли они все!» Однако на сей раз Лавруху словно подменили. Его приказы настораживали и удивляли. Взглянув на окна, он приказал потушить свет, закрыть все форточки, выключить приточки, а вентиляцию наоборот включить, и... заткнуть щели тряпками, если таковые имеются. Открыл дверь и вышел в тамбур, где — мы слышали — работали воздуходувы, включаемые чрезвычайно редко, лишь после поступления специальных сообщений об утечке какого-нибудь ядовитого газа с полигона. Мы недоумевали, а Лавруха матерился, орал «Тревога!» и в ярости размахивал кулачищами. Таким мы его еще ни разу не видели.
Солдат привычен к ночному бодрствованию — нас и раньше изматывали учебными тревогами, однако они отличались от этой. На этот раз творилось нечто экстраординарное: в мастерскую привезли сухой паек и с десяток термосов с питьевой водой, на что взводный мрачно заметил, что «жить нам на железках предстоит долго!» На наш вопрос «сколько?», зло бросил в ответ: «До дембеля!» Помимо сухого пайка и воды в мастерские привезли и раздали каждому ОЗК (общевойсковой защитный комплект), хотя у каждого из нас в казарме под кроватью хранился ЛЗК — легкий защитный комплект, состоявший из герметической куртки с капюшоном, штанов, сделанных заодно с сапогами, и противогаза, не снимая который можно было даже поесть. Словом, костюмы, в которых пережить одновременно бактериологический, химический и атомный коллапс не представляло сложностей или, по высказываниям взводного, «как два пальца оплевать», но... Выдавая ОЗК, нам пояснили, что наши костюмы отдали гражданским лицам, которых на остров в жаркие дни понаехало предостаточно... Поэтому нам достались новенькие ОЗК и к ним противогазы «слоники» — старого образца. И надо было бросить работу и срочно переодеваться в химзащиту и обязательно проверить противогазы! «Каким образом? Видите противопожарную бочку с водой? Противогаз на голову и... в бочку, и чтобы до последнего проверили!! Шутки кончились! Что случилось? Скоро узнаете!» — прокричал Лавруха.
Ладно, думаем, проверить — проверим, однако опять не поняли: если что-то серьезное — у каждого в комплекте имелось по два противогаза, фильтрующий и изолирующий: где же наши хорошо подогнанные противогазики? Ответ обескуражил: «Отданы гражданским лицам!»
Вы знаете, чем разнятся типы армейских противогазов? Принципом работы: их два — фильтрующий и изолирующий. Фильтрующий — самый распространенный тип противогаза, состоящий из резиновой маски с очками, бачка фильтра и... противогазовой сумки. Им можно пользоваться практически при любых заражениях местности, от атомного до бактериологического, но... последний не спасет, если в воздухе присутствует СО, или угарный газ, и, чтобы не погибнуть, на фильтрующий бачок наворачивается специальный патрон, преобразующий углекислоту в кислород.
В изолирующем противогазе не происходит фильтрование зараженного воздуха, он вообще не потребляет воздуха. Система работает по замкнутому циклу. Выдыхаемый воздух, содержащий пары воды и углекислоту, поступает в регенеративный патрон. Здесь происходят химические реакции, благодаря которым поглощаются вода и углекислый газ и одновременно выделяется кислород. Воздух, обогащенный кислородом, снова поступает к органам дыхания. Данные системы применяются только в чрезвычайных ситуациях: когда неизвестен тип заражения и нет гарантии, что противогазовый фильтр справится с задачей.
С подобными системами можно и под воду погружаться, если, к примеру, танкетка при форсировании водной преграды затонула.
Мы заволновались и стали опять донимать взводного вопросами. Лавруха поморщился, как от зубной боли, и сказал, что произошло небывалое происшествие, пожалуй, не имеющее аналогов и... названия! Природа взбесилась, вероятно, осерчав на наши издевательские опыты над животными, и поэтому нам предстоит срочно приготовиться к выезду на полигон! Причем увиденное зрелище не должно не только пугать, а даже волновать бойцов из его славного гвардейского подразделения. Приказал вести себя мужественно — ведь мы все давали присягу, да и... мужики мы, в конце — то концов!
Слова взводного насторожили, но мы отнеслись к ним стоически: служба есть служба.
Капкан
Лавруха велел всем отдыхать; мы сказали, что пока не устали, а он лишь бросил зло: «Выполнять приказание! Наружу выберемся — сами будете об отдыхе молить!» Оспаривать приказ не решились еще и потому,