В группе риска - Стелла Римингтон

У подножия лестницы стоял столик с телефоном. Вокруг стола на стене ручкой и карандашом были выписаны многочисленные телефонные номера. Среди них Лиз нашла фамилию Хоган и номер, который она переписала.

Наверху коттедж оказался таким же неаппетитным. Гантер спал на односпальной металлической кровати, покрытой лоснящимся от грязи покрывалом. В холодном воздухе превалировал спертый запах плесени. Имелась и еще одна комната, такая же неряшливая. На ее двери висела небольшая пластиковая табличка: «Комната Кайли».

Сестра, вспомнила Лиз. Наверное, она и унаследует дом. И продаст его – если почистить и отремонтировать, за него можно кое-что выручить. Получится идеальный домик на выходные. Гантер наверняка знал об этом. Почему же не продавал? Имелся ли у него еще какой-то источник дохода, помимо рыбной ловли?

Спустившись на первый этаж, она поискала местный телефонный справочник, нашла его на полу кухни. Посмотрев на фамилию «Хоган», выписала адрес в Дерсторпе, который соответствовал номеру, записанному на стене.

Выйдя и вернув ключ женщине-констеблю, Лиз посмотрела на соседние домики. Все они были облагорожены: аккуратные бордюры, украшения на окнах, старинные дверные молотки на начищенных дверях. Наверное, соседи не будут сильно горевать из-за кончины Рэя Гантера, подумала она. К весне Кайли выставит дом на продажу, а к середине лета его невозможно будет отличить от остальных.

На обратном пути к машине Лиз заглянула в «Трафальгар». Паб был почти пуст; за стойкой стоял мужчина средних лет в кардигане – наверное, Клайв Баджер. Странный предмет вожделения для такой девушки, как Черисс, подумала она, особенно если он из тех работодателей, что заставляет ее возмещать недостачу из собственного кармана.

Еще раз взглянув в зал, она убедилась, что Черисс нет и там. Судя по всему, самое оживленное время – обед и ужин. А сейчас она, скорее всего, ушла домой.

Дерсторп находился в паре миль к востоку от Марш-Крик. Проезжая мимо «Хедленд-Холл», Лиз снизила скорость, но не увидела ни Перегрина, ни Анны Лейкби. Лишь верхушки деревьев клонились от морского ветра.

Лиз довольно быстро нашла муниципальный дом, в котором жила Черисс Хоган. Снаружи, на заваленной мусором стоянке, два юнца лениво пинали футбольный мяч. Лиз подумала, что Дерсторп совсем рядом с Марш-Крик, но с культурной точки зрения здесь другой мир. Вряд ли кто-то захочет купить в Дерсторпе домик на выходные.

Черисс жила на третьем этаже. Она переоделась из рабочей одежды в мятый черный свитер и джинсы. В глубоком V-образном вырезе свитера виднелась татуировка – чертенок.

– Да? – Черисс нахмурилась, стряхивая пепел на порог.

– Я сегодня утром была в пабе, – напомнила Лиз.

– Помню. – Черисс настороженно кивнула.

– Хочу поговорить о Рэе Гантере. Я работаю вместе с полицией.

– Что значит «работаете вместе с полицией»?

Лиз достала из кармана удостоверение служащей государственной гражданской службы.

– Я подчиняюсь Министерству внутренних дел.

Черисс непонимающе смотрела на карточку. Потом кивнула и сняла цепочку, впуская Лиз.

– Вы здесь живете? – спросила Лиз, протискиваясь внутрь.

– Нет. Это мамина квартира. Она сейчас на работе. Бабушка тоже здесь живет, но она уехала в Ханстентон на автобусе.

Лиз огляделась. Воздух в квартире был спертым, однако квартира выглядела уютной. Под каминной полкой, украшенной стеклянными фигурками и фотографиями Черисс, работал электрический камин. На стене висела картина в рамке: волны под лунным светом. Телевизор был широкоэкранным.

Черисс сказала, что знала Гантера – она почти всех знала в Марш-Крик, – но отрицала, что между ними что-то было. Правда, позже она признала: вполне возможно, что Гантер именно так всем рассказывал. Ему нравилось рассказывать всем в «Трафальгаре», что она легко доступна.

– Почему? – спросила Лиз.

– Уж такой он был, – небрежно ответила Черисс, сминая окурок в жестяной пепельнице. – Если у тебя… большая грудь, парням кажется, что они могут болтать, что хотят. Что ты там только для того, чтобы можно было насчет тебя прохаживаться.

– Вы когда-нибудь выясняли с ним отношения?

– Надо было. Правда, он клиент, который нам платит, а меня поставили за стойку не для того, чтобы клиенты чувствовали себя придурками, даже если они в самом деле придурки. Наверное, Рэю Гантеру казалось: если он хочет произвести на кого-то впечатление, ему нужно всего лишь заговорить со мной.

– А на кого Рэй Гантер хотел произвести впечатление?

– Да на разных козлов. Знаете, где он живет? Многие просили его продать дом. Как будто он какой-то идиот и не знает цену дома до последнего пенни! Он водил покупателей в «Трафальгар» и весь вечер пил за их счет.

– А еще на кого?

– Есть один тип… Я прозвала его Стаффи, потому что он похож на стаффордширского бультерьера.

– Знаете, как его зовут по-настоящему?

Черисс кивнула:

– Сейчас вспомню. Чаю хотите?

– Да, с удовольствием.

Засвистел чайник. Электрокамин как будто мерцал в волнах жара. Черисс вернулась с двумя кружками.

– Спасибо за утро, – нехотя сказала она. – Вы меня выручили.

– Рада была помочь, – искренне ответила Лиз.

Черисс расплылась в улыбке:

– Ему не понравилось, как выглядел ваш друг, это уж точно.

– А я-то думала, что он меня испугался, – заметила Лиз.

– Ну, может, и так, – согласилась Черисс.

Последовало молчание, нарушаемое ревом мотора на автостоянке внизу.

– Можете предположить, чем Рэй Гантер занимался в «Придорожном кафе» вчера ночью? – спросила Лиз.

– Понятия не имею.

– Вы не знаете, не занимался ли он чем-то незаконным? Чем-то, связанным с лодками?

Черисс снова покачала головой. Сначала она поджала губы. Вдруг ее лицо прояснилось.

– Митч! Вот как его звали. Так и знала, что вспомню.

– Кто он такой?

– Не знаю. Повторяю, он не из наших краев. И запомнила я его только потому, что, когда он приходил, Рэй никогда не садился у стойки, как обычно.

– Где они сидели?

– В дальнем углу. Однажды я спросила Рэя, кто этот парень, потому что он постоянно… ну, пялился на меня, и Рэй сказал, что он его покупатель. Покупает у него лобстеров и прочее.

– Вы ему поверили?

– Мне не нравилось, как он на меня смотрел. – Черисс пожала плечами.

Лиз кивнула и поставила пустую кружку на стол.

После жары в квартире Хоганов на улице показалось особенно ветрено. В телефоне-автомате на набережной воняло мочой, и Лиз обрадовалась, услышав голос Уэзерби после первого гудка.

– Рассказывайте, – велел он.

– Все выглядит плохо, – ответила Лиз. – Я возвращаюсь.

– Я буду на месте, – сказал Уэзерби.

С каждым щелчком ножниц еще одна прядь черных волос падала на пол. Снаружи небо потемнело от непролитого дождя. Фарадж Мансур