В группе риска - Стелла Римингтон

– Как долго они с Гантером встречались? – перебил ее Уиттен.

– Их отношения, – ответила Анна, – нельзя назвать безоблачными и романтическими, как хотелось бы ему. По словам Элси, Черисс положила глаз на более крупную дичь.

– На кого? – спросил Госс.

– На владельца паба, мистера Баджера.

Перегрин вытаращил глаза:

– На Клайва Баджера?! Он казначей в гольф-клубе. У него дети учатся в университете и больное сердце!

– Возможно, но, по словам Элси, Черисс строит ему глазки за пивными кегами.

– Ты мне ничего не говорила, – заметил Лейкби.

– Ты не спрашивал, – улыбнулась Анна. – Если внимательно слушать, то здесь у нас настоящая Гоморра-на-море. Гораздо интереснее телевидения.

Перегрин допил кофе и обреченно покачал головой.

– Что ж, все, что я могу сказать, – надеюсь, что Баджер застраховал свою жизнь! – Поставив чашку с блюдцем на поднос, он потянулся и многозначительно посмотрел на часы. – У вас еще что-нибудь? Если нет, у меня… есть другие срочные дела.

– Ничего, – ответил Уиттен, правда, не вставая. – Большое спасибо, что уделили нам время. – Он повернулся к Анне: – Скажите, миссис Лейкби, можно ли нам перед уходом еще кое о чем вас спросить?

Анна Лейкби снова оскалила в улыбке лошадиные зубы:

– Конечно. Иди, Перри.

Лейкби нерешительно встал и, обиженно поджав губы, как человек, которого без причины выгоняют, вышел из комнаты. Когда его шаги стихли вдали, Анна Лейкби достала длинное белое гусиное перо из своего дутого жилета и повертела в пальцах.

– Буду с вами совершенно откровенна, – сказала она. – Я терпеть не могла Рэя Гантера; мне не нравилось, что он вечно околачивается неподалеку. Он вдруг появлялся из тумана, как призрак, от него воняло тухлой рыбой, а потом он, не говоря ни слова, снова исчезал. Еще на прошлой неделе я говорила Перри: хочу, чтобы он навсегда убрался с нашей земли, но…

– Но?

– Но Перри питал к нему совершенно непонятную привязанность. Отчасти из верности к старому Бену Гантеру, наверное, хотя тот умер много лет назад, а отчасти… Скажем, так: если бы мы подали в суд и проиграли…

– Все обстояло бы гораздо хуже?

– Да, наверное. Во всех смыслах слова. Но, каковы бы ни были юридические последствия, Рэй Гантер занимался какими-то темными делишками.

– Чем, по-вашему? – спросил Уиттен.

– Не знаю. Иногда ночью я слышала шум. По вспомогательной дороге ездили грузовики. Разговоры…

– Наверное, именно такое и ожидаешь услышать, если ему надо было доставить в город мешок с рыбой.

– В три часа ночи?! Послушайте, может быть, я просто чокнутая старая дура, и я бы точно ничего не сказала, будь Рэй жив, но… – Она покачала головой и замолчала.

– Ваш муж тоже слышал эти шумы?

– Ни разу. – Анна весело пожала плечами. – Из-за этого мои слова, наверное, кажутся еще более безумными. Наверное, вы думаете, что я выжила из ума и мне пора на свалку.

– Очень в этом сомневаюсь, – отрывисто произнес Уиттен. – Скажите, можно ли нам взглянуть на ваш парк и на то место, где Гантер держал свои лодки?

– Конечно. Сегодня довольно ветрено, но, если вы не против…

Они вчетвером прошли через весь дом к выходу в парк. У двери черного хода имелся выложенный плиткой квадрат, где стояла полка с резиновыми сапогами. Над полкой на стене висела одежда для занятий садоводством и охоты. Сам парк оказался куда привлекательнее, чем можно было предположить по суровому викторианскому фасаду дома. Длинная прямоугольная лужайка с клумбами и деревьями была окаймлена высоким травяным бордюром; видимо, за ним начинался спуск к морю. За деревьями по обе стороны виднелись приливные полосы, теперь наполовину закрытые водой.

– Как вам известно, у нашего поместья единственная более или менее приличная пристань на несколько миль в обе стороны, – объяснила Анна Лейкби. – Наверное, именно поэтому здесь всегда стоят лодки. У яхт-клуба есть небольшая бухточка, но в ней не могут причаливать суда больше или тяжелее «Светляка».

– Это лодка такая? – уточнил Уиттен.

– Да, такая небольшая яхточка, на которой учатся ходить под парусом. Давайте посмотрим на пляж.

Через несколько минут они стояли среди высокой осоки и других трав и смотрели вниз, на гальку и на море.

– Здесь довольно уединенно, верно? – заметила Лиз.

– Помимо всего прочего, деревья и стены защищают от ветра, – ответила Анна. – Да, вы правы. Здесь очень уединенно.

– Сегодня кто-нибудь спускался на пляж?

– Только я. Этим утром.

– Вы заметили что-нибудь необычное?

Анна нахмурилась:

– Ничего такого не помню.

– Как Гантер уходил и приходил?

– Вот так. – Анна показала на низкую калитку в стене парка справа. – Через нее. Она ведет к тропе, которая обходит дом сбоку. У него был ключ.

Уиттен кивнул:

– Если вы не против, я потом пришлю сюда пару наших людей, чтобы они быстро все осмотрели.

Анна нахмурилась:

– Мистер Уиттен, вы думаете, что Рэй Гантер был замешан в чем-то противозаконном?

– Пока рано судить, – ответил Уиттен. – Однако такая вероятность существует.

Анна выглядела задумчивой. Даже встревоженной.

Лиз подумала, что хозяйка дома беспокоится о муже, а не о покойном Рэе Гантере. И у нее есть все основания беспокоиться, потому что Перегрин, несомненно, лжет.

Понимают ли это Госс и Уиттен? Сложили ли они все кусочки в нужном порядке? Если нет, она не в том положении, чтобы им помочь.

Когда они вышли на подъездную аллею, Лиз посмотрела на часы: 15:00.

– Мне нужно возвращаться в Лондон, – сказала она Уиттену. – Но прежде чем я уеду, можно посмотреть, где жил Рэй Гантер?

– Конечно, я попрошу кого-то из подчиненных вас проводить. – Он поднял воротник – снова начался дождь. – Каково ваше мнение о Лейкби?

– По-моему, жена гораздо симпатичнее, – ответила Лиз. – Вы были правы.

Уиттен кивнул:

– Никогда не недооценивайте представителей высших классов. Они бывают гораздо приятнее – или гораздо противнее, – чем вам кажется.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась Лиз.

Как оказалось, Рэй Гантер жил в коттедже с каменной облицовкой. Парадную дверь полиция опечатала; женщина-констебль впустила Лиз, отперев дверь ключом.

Снаружи коттедж казался привлекательным, но внутри оказался решительно некрасивым. Стены заросли жиром, потолки пожелтели от сигаретного дыма. Газовую плиту на кухне много месяцев не чистили; в керамической раковине громоздилась гора немытой посуды. Взгляд Лиз переместился от кучи грязных резиновых сапог и плащей на кухонный стол; там на газете лежал нарезанный батон из супермаркета. Рядом – пачка маргарина, открытая банка джема и импровизированная пепельница, сделанная из коробки из-под китайской еды.

Она открыла большой отдельно стоящий холодильник. Внутри ничего не было, кроме замороженной рыбы, запечатанной в пластиковых пакетах и подписанной от руки. Сайда, акула-нянька, горный лосось,