Рябь во времени - Джули МакЭлвен

Когда у всех появились чашки, матрона откинулась в кресле. — Ну а теперь расскажите: как же лорда Креймора могли застрелить? Дуэль исключена: я бы услышала. Хотя дуэли и не одобряют, такие новости разносятся по городу ещё до того, как все закончат завтрак. — Она подняла чашку. — И в Лондоне этого произойти не могло. Я бы и об этом узнала.

Кендра внимательно посмотрела на неё. — Нет, это случилось за пределами Лондона.

Леди Сент-Джеймс неодобрительно поцокала языком. — Какой ужас. Начинаю думать, что над несчастной семьёй тяготеет проклятие. Реджинальд Лансинг унаследовал титул совсем недавно, после того как его отец умер от апоплексического удара. Потом случилась эта отвратительная история с его сестрой, леди Эвелин. А теперь вы говорите, что лорда Креймора застрелили.

Кендра притворилась неосведомлённой. — Леди Эвелин?

— Да, сестра лорда Креймора. В начале этого года ему пришлось поместить её в частную лечебницу для душевнобольных.

Кендра сохранила нейтральный тон. — Почему? Она действительно безумна?

Леди Сент-Джеймс потянулась за лимонной тарталеткой. — Мне всегда казалось, что эта девушка со странностями. — Она откусила, задумчиво прожевала и проглотила. — Неказистая, как пудинг. Впрочем, это не мешало ей находить поклонников, — заметила она, невольно повторяя оценку леди Этвуд. — Во всяком случае тех, кто жил в долг. Богатые же молодые люди даже не смотрели на девчонку. Но дело было не только в отсутствии красоты и обаяния у леди Эвелин. Уверена, лорд Креймор — то есть Бенедикт — тоже отпугивал желающих. Брак — дело серьёзное: приходится учитывать семью, с которой породнишься.

Кендра задумалась, не адресовано ли это предупреждение Алеку.

— Титул Креймора очень древний, — осторожно сказал Алек. — Я бы подумал, что любой захотел бы породниться с таким семейством.

— Дело не в титуле. Дело в Бенедикте. Он был буквально помешан на заплесневелых древностях и английской истории. Я восхищаюсь нашей великой страной ничуть не меньше других, но никогда бы не стала доводить людей до изнеможения рассказами о ней! Вы что, никогда с ним не встречались, Сатклифф?

— Кажется, не довелось.

— Какое счастье! В Лондоне он бывал редко и обычно приезжал ради учёных занятий. Пока его жена Мэри была жива, ей ещё удавалось уговорить его появиться в обществе. Несколько раз он загонял меня в угол и начинал бесконечные рассказы. Я чуть не умерла от скуки!

Леди Сент-Джеймс наклонилась вперёд и заговорщицки произнесла: — И дело не только в его неумении вести разговор. Всем было известно, что он собирал старинные безделушки со всего королевства и набивал ими Пелсли-холл. Мэри однажды призналась мне, что боится в один прекрасный день просто затеряться среди груд собранного им хлама — или погибнуть под рухнувшей кучей. Бедняжка! Скажите на милость, кто способен так жить?

Кендра постаралась не обводить взглядом перегруженную украшениями гостиную и все её бесчисленные безделушки.

Леди Сент-Джеймс продолжала: — Уверяю вас, это был очень странный человек. К несчастью, леди Эвелин пошла явно в него, а не в мать.

— Когда умерла леди Креймор? — спросила Кендра.

— Ох, несколько лет назад. От чахотки, бедняжка. Может, даже к лучшему, что она не дожила до первого светского сезона дочери. Увидеть, как та выставляет себя на посмешище, да ещё с таким негодяем, как Бэзил Уиллоуби, было бы для неё невыносимым унижением. Совершенно неприлично, — фыркнула она. — Вы знаете, что они даже пытались сбежать в Гретна-Грин, чтобы тайно обвенчаться?

— Может, они любили друг друга, — сказала Кендра.

Леди Сент-Джеймс уставилась на неё. — И при чём же здесь это, позвольте спросить? Её отца не было в могиле и месяца. Подобное недопустимо! — Возмущение сменилось весельем. — Не думала, что вы романтичны, мисс Донован.

Кендра не ответила. Она приехала не для того, чтобы защищать личную жизнь леди Эвелин. Вообще-то она подозревала, что Бэзил Уиллоуби и правда тот охотник за приданым, каким его все называли, а леди Эвелин оказалась достаточно доверчивой — или отчаявшейся, — чтобы поверить в заверения о вечной любви.

Матрона продолжила: — К счастью, граф — Реджинальд, разумеется — успел их перехватить до того, как случилось непоправимое. А затем отправил сестру прочь.

Она говорила так, словно Реджинальд Лансинг послал сестру отдыхать на экзотический курорт, а не заточил в сумасшедший дом.

— Можно было бы надеяться, что на этом история завершилась, но я не уверена, — доверительно сообщила леди Сент-Джеймс и многозначительно посмотрела на гостей.

— Что вы имеете в виду? — послушно спросила Кендра.

Глаза леди Сент-Джеймс лукаво блеснули. — За последние полгода мистер Уиллоуби не ухаживал ни за одной другой наследницей. Думаю, он всё ещё рассчитывает на леди Эвелин. — Она помолчала и неохотно добавила: — Конечно, может быть, ему просто не удалось зацепить новую жертву. Но об этом я бы непременно услышала. А я ничего не слышала. После того как история его возмутительного поведения с леди Эвелин стала известна, светское общество закрыло перед негодяем двери. Мы многое прощаем молодым повесам, но попытки обольстить наших невинных, благородно воспитанных дочерей не прощаем.

— А простолюдинкам? — вырвалось у Кендры прежде, чем она успела остановиться.

— Простите?

— Светское общество осудило бы молодых повес, соблазняющих невинных дочерей простых людей?

Брови графини взлетели, затем она расхохоталась. — Мисс Донован, вы чрезвычайно забавная особа.

Кендра не понимала, что тут смешного, но продолжать не стала: они отходили от темы. Вместо этого она спросила: — Значит, вы думаете, мистер Уиллоуби до сих пор ждёт леди Эвелин? — А сама подумала: «И тайком пробирается на земли дома Шея, чтобы та не забыла о нём».

Леди Сент-Джеймс пожала плечами и потянулась за следующей тарталеткой. — Охотники за приданым обычно быстро находят другую доверчивую жертву. Но, как я уже говорила, ничего о новых ухаживаниях мистера Уиллоуби не слышно. — Она задумчиво откусила кусочек. — Жаль, Реджинальд не добился официального судебного признания сестры душевнобольной, а ограничился простым свидетельством. Думаю, это была ошибка.

Кендра вспомнила, что герцог уже упоминал о таком свидетельстве. — А в чём разница?

— Судебное признание недееспособности позволило бы ему лишить леди Эвелин доступа к состоянию. Процедура сложнее, признаю, но в данном случае, возможно, стоило потрудиться. Сейчас её состояние остаётся при ней. И мистер Уиллоуби это знает.

— Судебное разбирательство, — мягко заметил Алек, — привлекло бы нежелательное внимание. Сомневаюсь, что Креймор хотел бы подобной огласки для сестры.

— Это верно.