Код 93. Районы - Оливье Норек

* * *

В глубине коридора месье Лояль водил липким валиком по костюму гостя, не забывая ни малейшего участка, где мог бы скрываться уличающий волос. Увидев, что к нему, пошатываясь, бредет новичок, он прервал свое занятие:

– Все в порядке, месье?

– Нет, все не в порядке, я хочу немедленно вернуться домой.

– Какая-то проблема со Стар?

– Нет, никакой проблемы, она очень хороша, просто я хочу домой.

Знакомая реакция: бегство и стыд после акта. Месье Лояль не смутился:

– Я сейчас позвоню вашему шоферу и принесу ваши вещи.

Тут Люка Сультье осознал, что стоит в маске и покрытых пятнами, кое-как натянутых трусах.

Он поспешно оделся. Отказался от предложения пройтись по нему липким валиком и сел в лимузин, который уже его ждал. Шофер протянул ему сумку и кейс. Люка достал свои вещи.

Где-то между Парижем и пригородом лимузин остановился, левая задняя дверца открылась, и пассажир высунул голову, чтобы его вытошнило. Затем по его просьбе шофер высадил его чуть дальше, на стоянке такси.

* * *

Прошло уже больше года, а воспоминание еще пачкало его, по-прежнему яркое, и каждый раз он испытывал ту же тошноту, то же отвращение к себе. Это достаточно редко – чувствовать отвращение к себе, достаточно редко, чтобы вспоминать об этом всю жизнь.

* * *

И вот теперь у него в руках новый пригласительный билет, на обороте которого он покорно поставил галочку перед словом «офис». До следующего свидания оставалось всего несколько дней.

На обратном пути из Анси в Париж Кост получил на мобильник два сообщения. Во втором Ронан сообщал ему о некотором волнении на службе вследствие исчезновения трехсот граммов кокаина и пяти тысяч евро из опечатанного хранилища отдела по борьбе с наркотиками. Определенно, флики всего лишь люди, как и все остальные.

Первое сообщение, от Алисы, вконец взвинтило его, и к тому моменту, как предместье исчезло, уступив место городу, глубокое раздражение сменилось гневом. Если бы он дал себе время отступить на три шага назад и проанализировать ситуацию, он бы, без сомнения, понял, что отчасти эти чувства – не что иное, как следствие ситуации, в которую он сам себя загнал и которая его уже душила.

Кост взял служебную машину, оставленную на вокзальной парковке, и поспешил в Девятнадцатый округ, на проспект Жана Жореса, 37.

В десятом часу вечера неоновая вывеска курсов Флорана освещала разрозненные группы молодых-зеленых артистов, уверенных в своем будущем: парижских премьерах и красной ковровой дорожке в Каннах. Алиса ждала его, в одиночестве сидя на парапете. При виде него она дернулась, будто хотела встать. Властным кивком он велел ей сидеть. Она взглядом указала ему на молодого человека атлетического телосложения, который был на голову выше Коста при его метре восьмидесяти. Длинный красный шарф, много самоуверенности, центр интереса внимательной группы – парень, явно бахвалясь, говорил слишком громко.

Кост направился к нему таким решительным шагом, что его появление внесло беспокойство в уже сложившуюся группу и разговоры прекратились. Парень уставился на него:

– Это еще что за…

Жестокий удар кулаком в печень положил конец расспросам. В полном недоумении, прерывисто дыша, парень сложился пополам. Косту следовало бы на этом остановиться. Продолжение было бы уже излишним. Он поднял и снова поставил перед собой молодого человека, который теперь предпочел быть вежливым:

– Месье…

Кост нанес тот же удар в то же место с той же силой, и от боли парень рухнул на колени. Никто из группы не осмелился вмешаться. Кост склонился к его уху:

– Никогда больше не прикасайся к ней.

Таким образом ситуация и причина этой расправы прояснились в сознании молодого актера; он поискал глазами ту, которую часом раньше поймал в вестибюле. К несчастью, «нет» – слишком абстрактное понятие для того, кто привык считаться только со своими интересами и порывами. Он прижал Алису к шкафчику. Пользуясь отсутствием других учащихся, он с силой обхватил ее за талию, облапал ее тело столь же грубо, сколь и неумело, и в конце концов поцеловал, держа ее лицо за нижнюю челюсть так, чтобы она не могла шелохнуться. Чтобы поцелуй был почти похож на поцелуй. Он просунул руку ей в трусики, насильно проник в нее средним пальцем, царапая ее внутри, потом понюхал свои пальцы и оставил ее в слезах.

Она покорно пошла на занятие, но единственное, на что ей хватило храбрости, – встать в глубине зала как можно незаметнее, в то время как этот кретин красовался на сцене в роли д’Артаньяна.

В памяти Коста снова возникло послание Алисы, полученное в поезде, и гнев полыхнул с новой силой. Кост опустил взгляд на стоящего перед ним на коленях парня.

Если бы Алиса заявила в полицию, получилось бы ее слово против слова этого идиота, который сейчас стонал у ног флика. Кост это знал. Алисе пришлось бы пережить медицинское освидетельствование, очную ставку, ее обидчик все отрицал бы и выставлял ее «динамщицей», а за этим последовал бы суд с адвокатом защиты, который ее уничтожит.

За один палец. У парня были все шансы выйти сухим из воды. Это Коста никак не устраивало. Только не нынче вечером.

Под мощным ударом колена от лица парня, как от перезрелого помидора, разлетелись красные брызги. Переносица с глухим треском отклонилась на сантиметр влево, болезненно изменив симметрию совершенного портрета, а Кост разодрал кожу о мушкетерский клык.

Красавчик, безусловно, только что потерял главную роль в театральной постановке года.

В свое жилище Кост и Алиса возвращались в полном молчании; ее рука лежала у него на затылке. Ничего не изменилось, он по-прежнему задыхался. А теперь еще и сердился на себя. Он всегда терпеть не мог насилия.

Главный комиссар, руководитель отдела внутренних расследований Дариуш Абассиан не питал особых иллюзий относительно рода человеческого. И еще меньше относительно фликов. Власть – источник плохо контролируемых искушений. Полицейское удостоверение и пистолет могут создать впечатление, что ты во многом значительно превосходишь остальных, а иногда даже закон. Он вмешивался в тот самый момент, когда полицейский подходил к красной черте. И в этот уик-энд в уголовной полиции Девяносто третьего департамента один из них определенно перешел запретную линию, унеся с собой приличную сумму и столько кокса, что хватит несколько недель снабжать целый ночной клуб. Пять тысяч евро и триста грамм.

Абассиан хотел нанести удар,