Код 93. Районы - Оливье Норек

Нет. Мальбер вызывал у Коста полнейшее отвращение. Ничтожество, трусливый манипулятор и лгун; эти очевидные эпитеты сами собой, без приглашения, возникали в сознании. А также – и это было особенно Косту омерзительно – мысль о том, что, судя по всему, отныне им предстоит играть в одной команде. Он вышел из кабинета, слегка ошеломленный и на взводе.

Если первоначальная ложь Обена была трепетанием крыльев бабочки, то мощное землетрясение в самом ближайшем будущем угрожало встряхнуть всю службу, а затем повторным толчком – и всю французскую полицию.

* * *

Оставшись один, Мальбер взял телефонную трубку и поделился с собеседником своим беспокойством. Звонок был принят очень всерьез, так что его последствия явно будут радикальными.

Выражение лица Коста, когда тот вернулся в кабинет, яснее ясного говорило, что сейчас к нему лучше не лезть. Он открыл собрание:

– Ну и как у вас прошло воскресенье?

Вопрос не был обращен к кому-то конкретно, но Сэм принял его на свой счет:

– Прессе в режиме реального времени сообщили о нашем обугленном, как и с Малышом Кулибали. Ты меня тогда просил проверить, нет ли видеонаблюдения вокруг телефонной кабины, откуда звонили тому журналисту, Фарелю.

– И каков результат?

– Кабина находится на улице Шевальре в Тринадцатом округе Парижа, а эта улица не просматривается никакой камерой наблюдения.

В разговор вступила Де Риттер, чем сразу же успокоила троих остальных полицейских, – несмотря ни на что, она часть команды.

– Наш информатор, возможно, имеет доступ к полицейским файлам с операционных камер, работающих по Иль-де-Франс. Или это счастливая случайность.

– Не совсем, избежать их достаточно легко.

Сэм развернул экран своего компьютера, чтобы все увидели подробную карту Тринадцатого округа, испещренную мириадами красных точек. Каждая красная точка означала камеру. И продолжил отчет:

– Сайт называется «Париж без видеонаблюдения» и создан группой «Коллектив Демократии и Свободы». Там можно найти местоположения всех камер в округе. Затем достаточно найти улицу, которой не видит Большой Брат. Не обязательно быть фликом, хватит и хорошего интернет-соединения. Теперь что касается мобильников: шансов стало ненамного больше. Перехват телефонных разговоров на линии Малыша Кулибали не дал ничего, за исключением разговоров, не представляющих интереса, большинство из которых были с матерью и несколькими друзьями. В них ни разу не упоминались имена или фамилии, которые могли бы навести на след.

Слово снова взяла Де Риттер:

– Патологоанатому удалось извлечь мобильник из трупа Франка Самуа так, чтобы его нос не зажегся красным.

Кроме нее, никто не улыбнулся. Жоанна сообразила, что она здесь единственная, у кого есть дети, и, без сомнения, единственная, кто помнит правила игры в «Веселого хирурга»[28]. Она посерьезнела:

– Итак, у меня была встреча с патологоанатомом. Впрочем, не особенно приятная. Она дважды заставила меня повторить мою фамилию и, похоже, сильно удивилась, что я в твоей группе, Кост.

Он хмыкнул, как человек, который допустил оплошность. К пущему удовольствию Ронана.

– Виктор, ты что, не предупредил Леа о своем последнем кадровом приобретении? Какая бестактность! Она же может не пойми что подумать.

– Не слушай его. Пожалуйста, Жоанна, продолжай.

– Хорошо. Так вот, мобильник был извлечен и передан в службу криминалистического учета с запросом в службу технической и технологической идентификации. У меня есть неофициальный предварительный отчет, окончательный будет в течение недели, но я уже могу утверждать, что они всё проанализировали – и память телефона, и сим-карту – и что телефон, похоже, полностью очищен. Единственное, что в нем есть, – тот самый звонок, каждые три часа, перенаправляемый на голосовую почту, тоже, естественно, пустую. Я взываю к вашей полицейской интуиции: можете мне сказать, откуда идут эти повторяющиеся звонки?

Кост высказал очевидное:

– Полагаю, из телефонной кабины на улице Шевальре. То есть видим прямую связь между тем, кто извещает прессу об убийствах, и тем, кто навел нас на тепленького Франка Самуа. Или информатор с исключительными привилегиями, или же сам убийца.

Де Риттер встревожилась:

– Думаешь, он с нами играет?

– Нет, думаю, он хочет, чтобы мы сыграли вместе с ним, а это другое.

Кост повернулся к Ронану, предоставляя ему слово.

– Вчера в конце дня я решил пройтись по окрестностям жилого комплекса «Поль Вайян-Кутюрье» в Бобиньи, где проживал Малыш. Это довольно активно действующий дилерский пункт. Самуа был потребителем, наш гигант – барыгой; я отправился проверить, вели они друг с другом дела или нет.

Де Риттер его прервала:

– Вчера в конце дня… ты хочешь сказать, после ресторана и с пьяной рожей?

Сэм ответил на заданный не ему вопрос:

– Да, но у него было подкрепление, я следил.

– Естественно, Том всегда неподалеку от Джерри.

– Итак, я задал несколько поисков в наркоконтроле и местном отделе городской безопасности. Тот, кто держит дилерский пункт, настаивает, чтобы его звали Брахим. Я, когда работал в Обервилье, однажды его уже прижал за то, что счеты сводил. Его настоящее имя Жордан Полен, родился там, где, без сомнения, и подохнет, – в Бобиньи. У него нет ничего общего с Северной Африкой, и он не принимал ислам; Брахим – это только ради местного колорита. Я пришел на место собрать кое-какую информацию. Чтобы обеспечить своих торговцев, он торчит на точке по утрам, с десяти до полудня.

Де Риттер вообразила самое худшее:

– И как же ты их подцепляешь, этих поклонников полиции? Представляю, каким убедительным надо быть, чтобы им захотелось сообщить тебе свои присутственные часы. Ты чем их задабриваешь – наркотиками, деньгами? Твою мать, вот только не говори, что вещдоки в отделе по борьбе с наркотиками украл ты.

– Прекрати, Жоанна, ну что ты как в плохом кино. Может, мы и позволяем себе некоторые вольности, но ты быстро поймешь, что, если хочешь получить информацию, причем качественную, а не ту, из-за которой надо пахать с шести утра, чтобы найти несчастные десять грамм гашиша, приходится пачкать руки. Но знаешь, умница, если хочешь, можешь попробовать заполучить легального осведомителя согласно уголовно-процессуальному кодексу. Регистрируешь его в Центральной базе источников и, если немного повезет, сможешь выделить ему сто евро; за такие деньги ты наверняка получишь первоклассные сведения.

– Настоящий флик восьмидесятых, – усмехнулась она.

Задетый за живое, Ронан перешел в наступление:

– А ты, позволю себе заметить, пока не настоящий флик. Сейчас объясню получше. В том, что касается международного наркотрафика или терроризма, вознаграждения информаторам поинтереснее, но относительно мелкой торговли в пригородах скажу, что у тебя никогда