Код 93. Районы - Оливье Норек

Поставив в известность о ходе операций главного комиссара Стевенена, начальника уголовной полиции Девяносто третьего департамента, который, должно быть, молился у себя в кабинете, чтобы ни у одного из его подчиненных не оказалось положительного результата анализа, Абассиан удалился и нажал клавишу «ноль» в лифте. Когда двери открылись, он едва не сбил с ног низкорослого мужчину в костюме и пробормотал извинение. Двери за его спиной снова закрылись в тот самый момент, когда его память выдала имя того, с кем он только что столкнулся. Он резко остановился посреди коридора и обернулся, словно тот еще стоял у него за спиной. Мальбер.

Они оба постарели на двадцать лет, но этот неприятный ускользающий взгляд отпечатался у Абассиана в мозгу, как ходячее оскорбление всей полиции Франции.

* * *

Люсьен Мальбер за долю секунды узнал Абассиана и, войдя в лифт, широко улыбнулся. С отменной беспристрастностью он спрашивал себя, почему он, такой бесчестный человек, получает от судьбы такие хорошие подарки. «Сколько же вопросов, вероятно, кишит в головенке такого порядочного флика», – подумал он.

* * *

Войдя в кабинет своей группы, Кост нашел Сэма в состоянии крайней ажитации.

– Где Ронан?

– В туалете.

– Хорошо, когда у тебя есть друзья.

Сэм в ответ на шутку не улыбнулся. Де Риттер ее просто-напросто не поняла. Мужчины продолжили свою таинственную беседу:

– Навел справки? Все как обычно?

– Док перед дверью, мы единственные в туалете.

– Ладно, выдохни, все будет хорошо.

Тут Де Риттер просекла:

– Вы что, прикалываетесь надо мной? Ронан сейчас мочится в склянку за Сэма, что ли? – Она смотрела в изумлении. – Профессиональный кодекс – это для вас что, игрушки?

Кост широко распахнул дверь кабинета:

– Парни из отдела внутренних расследований в конференц-зале, – если хочешь с ними поговорить, я тебя провожу.

Она вышла из кабинета, он же предпочел отступить, чем воспрепятствовать ей. Что касается Сэма, тот перешел в критическую зону стресса.

– Как думаешь, что она сейчас сделает?

– Я думаю, привыкнет. А еще думаю, что тебе пора завязывать с травой, ты уже не подросток.

– Мне ужасно погано.

Вошел Ронан и бросил Сэму мутную бутылочку:

– Гран крю[27] две тысячи двенадцатого, употреблять в умеренных количествах. – Его улыбка стерлась. – Кого хороним? А где Жо?

* * *

Выполнив требования внутреннего расследования главного комиссара Абассиана, Кост вернулся к своей группе, чтобы подвести итоги. По пути его перехватили.

– Капитан Кост?

Он обернулся и не признал в мужчине своего сослуживца. Из этого он сделал вывод, что сейчас познакомится со знаменитым…

– Представлюсь: Люсьен Мальбер.

– Комиссар Мальбер, я рассчитывал переговорить с вами в течение дня.

– Комиссар, только на пенсии. Я здесь, чтобы помочь по административной части. Угощу тебя кофе?

Перед автоматом-раздатчиком Мальбер начал изображать, будто ищет по карманам монеты. Кост покормил автомат и жестом предложил Мальберу набрать желаемый номер. Томатный суп. Решительно, Мальбер сделал все, чтобы не понравиться. Дальнейшее укрепило Коста в этой мысли.

Согласно традиции, когда двое полицейских знакомятся, оба рассказывают о себе – приглядываются, как два пса, нюхающие друг у друга под хвостом.

– Какое-то время я работал в полиции нравов в Париже. «Какое-то» – это двадцать лет. Затем у меня серьезно заболела мать – рак, поэтому я предпочел выйти на пенсию чуть раньше и ухаживал за матерью. После ее смерти я подумал, что надо бы замутить историю с вами, чтобы не умереть со скуки.

Но Кост прекрасно понимал, что Мальбер здесь не только ради компании.

Во всяком случае, у Новьелло – энциклопедии уголовной полиции – была совсем другая версия карьеры якобы образцового сына. Там было куда меньше больной мамочки и чуть больше грязных денег и проституток. Однако Кост слушал, не перебивая.

– В начале года у вас было дело: найденный замерзшим неподалеку от храма сикхов пакистанец без документов, но с пулей в горле. Я знаю несколько подобных случаев – убийства, совершенные пакистанской мафией. Вот я и подумал, не попробовать ли прогнать это дело через программу САС.

Кост предложил поговорить подробнее в более спокойной обстановке, в предоставленном Мальберу кабинете. Едва за ними закрылась дверь, он схватил комиссара за грудки и прижал к стене. И в полной тишине процедил:

– А теперь хватит! Никто больше ничего не прячет под сукно! Зови, кого хочешь, и говори им, что с этим покончено. Мы флики, твою мать, это ведь еще кое-что значит, верно?

Против всякого ожидания, Мальбер в ответ широко улыбнулся, и от неожиданности Кост ослабил хватку. Коротышка поправил пиджак и галстук кричащих расцветок. Так улыбаются, только имея в кармане знатный козырь.

– И что ты будешь делать, Кост? Пойдешь в отдел внутренних расследований? Тебе повезло, они сейчас в конференц-зале, – если хочешь поговорить про своего друга Матиаса Обена, я составлю тебе компанию.

Сукин сын… И Кост смолчал.

– Что, нащупал код девяносто три и это тебя мучает? Кишка тонка, чтобы браться за такое; и кого ты защищаешь, шлюх и цыганский сброд?

– А ты ради чего крутишься? Вряд ли ты горишь желанием поселиться в Анси.

– На горы и глинтвейн мне насрать. У меня те же самые причины, по которым и был создан код девяносто три, – бабло, все просто и обыкновенно. И я сразу предупреждаю: не надо мне тут петь о чести и неподкупности, для меня все это давно в прошлом. Можешь считать, что в рай я не попаду, если тебе от этого полегчает. Честно скажу: я понятия не имею, почему они так рьяно пытаются уладить проблему со статистикой убийств. И, говоря между нами, мне на это начхать.

Кост попытался возразить, между тем осознавая, что этот раунд он проиграл:

– Я найду способ вышвырнуть тебя отсюда.

Мальбер поудобнее устроился в кресле и приготовился добивать:

– Ты знаешь, что твой друг Обен в дерьме по самые уши, и, несмотря на это, читаешь мне тут мораль. Ну так я тебе сейчас выдам секрет, Кост; тебе только и остается, что согласиться или подставить своего приятеля, потому что чем дольше ты помалкиваешь, тем больше становишься соучастником, и я сильно подозреваю, что ты уже слишком глубоко увяз. – Он снова заговорил деловым тоном. – Если не возражаешь, жду, что твое дело в течение дня появится у меня на столе. Полагаю, тебе несложно вообразить судьбу, которую я приберег для твоего