Смерть накануне свадьбы - Фиона Литч

— Здравствуйте, — начала я и тут же осеклась, потому что сообразила: я ведь не знаю, кого ищу.

Женщина за стойкой подняла глаза, нахмурившись, но вдруг, увидев меня, просияла.

— Не-суй-свой-нос Паркер! — сказала она улыбаясь. — Слышала, ты вернулась.

— Она самая, — ответила я, стараясь не показать, что понятия не имею, с кем имею дело. — Рада тебя видеть.

Она рассмеялась:

— Ты ведь понятия не имеешь, кто я, правда? Нина…

— Нина Фалконер! Господи! — с облегчением воскликнула я, когда это имя вдруг всплыло в памяти. Она училась со мной в одном классе и играла нападающей в команде по нетболу (я была фланговым защитником, и мне это страшно не нравилось).

— Теперь я Нина Мэттьюз, — сказала она с улыбкой.

— Не может быть! Ты и Лиам? — Лиам Мэттьюз — главный хулиган среди пятиклассников в тот год, когда мы были несмышленыши-третьеклашки: сколько раз его отстраняли от занятий за курение в туалетах и драки!

— Ага. Я его обуздала, — сказала она с гордостью. — Узнала, что ты приехала, от Луизы Гиффорд…

— А она-то откуда знает? Я не видела Луизу лет десять.

— Твоя мама сказала ее маме.

— Ну конечно. Чего только они там ни обсуждают за кофе, эти пенсионерки…

Жермен потянула поводок, и я слегка толкнула ее ногой, надеясь, что она утихомирится. Разумеется, ничего не вышло. Нина приподняла брови и встала, посмотрев вниз на ковер, где Жермен изо всех сил старалась выглядеть мило, не привлекая внимания.

— Это ведь собака бедняжки Мел? — спросила Нина.

— Ага, больше некому было ее забрать. Ужасная история, правда?

— Да, ужасная. Ты думаешь, это Тони сделал?

— Тони? Ха! Мы говорим о парне, который падал в обморок на биологии, когда мы препарировали лягушку. Вряд ли. А ты как думаешь?

Нина колебалась:

— Не знаю. Я слышала, полиция его арестовала…

— Он помогает им с расследованием, но обвинений против него не выдвинуто, — твердо сказала я. — Впрочем, именно поэтому я здесь…

***

Двоюродная сестра Мел, Триш, работала в плановом отделе. В тот день, после семейной трагедии, ее не ждали на работе, но она была трудолюбива и, как она сама сказала Нине тем утром, лишь запутанная и извращенная логика местных градостроительных норм могла хоть ненадолго отвлечь ее от мыслей о случившемся.

Триш спустилась в вестибюль и пригласила меня в соседний кабинет. Она была бледна, под глазами темные круги, но просияла при виде Жермен, которая с радостным тявканьем принялась на нее прыгать. У меня екнуло сердце: у Триш было куда больше оснований считать Жермен своей, чем у меня, и если бы она решила забрать собаку, то я едва ли имела право возразить.

— Привет, Жермен! А кто у нас хорошая девочка? — Триш тискала собаку, теребя пушистую белую шерсть и глядя ей в глаза.

— Вы явно старые друзья, — сказала я, и Триш кивнула.

— Она чудесная, — произнесла Триш. — Спасибо огромное, что приютили ее. Вы из-за нее пришли? Ради бедняжки Мел я бы с удовольствием забрала ее, — голос ее дрогнул, и я сама почувствовала, как сжимается горло при мысли о том, что пришлось бы объяснять Дейзи, почему я отдала собаку, — но у меня уже две своих, и просто нет места.

«Слава богу», — подумала я с облегчением.

— Нет, нет, нам с ней хорошо! Они с дочерью уже лучшие друзья. Я хотела поговорить с вами о Мел.

Она посмотрела на меня настороженно:

— Но вы ведь не из полиции? Это неофициально?

— Нет, — призналась я. — Я частный детектив. Ну, вроде того. Я обслуживаю банкеты. Но я еще и бывший полицейский, и я там была, и я ни секунды не верю, что это сделал Тони.

Она грустно улыбнулась:

— Я не знаю, чему верить. Но нет, Тони не тот человек, о котором первым делом подумаешь… как об убийце. Даже после того, как она с ним поступила, — а она, кстати, очень об этом жалела.

— Я знаю, она мне говорила. На самом деле рассказала многое, прямо перед убийством. И именно об этом я хотела спросить вас.

Я вышла из здания городского совета в еще большей растерянности, чем до прихода туда. Триш дала мне немало пищи для размышлений. Имело ли это хоть какое-то отношение к убийству Мел — гадать можно было бесконечно, но это вполне могло послужить рычагом давления на Шерил. Роджер Лейти совершенно ясно давал понять, что не в восторге от ее брака с «этим идиотом» Тони (я обиделась), но, возможно, он нашел способ обратить этот нежелательный союз себе на пользу.

Как бы то ни было, со слов Триш выходило, что дела Роджера Лейти с советом формально не были незаконными, но балансировали на грани и привлекли к себе внимание, в результате чего кое-что пришлось замять. Его можно было обвинить по меньшей мере в неэтичном ведении бизнеса, но, мне кажется, этим грешат многие успешные предприниматели.

Мой телефон звякнул — пришла СМС от Дейзи. У нее все прекрасно, с новыми друзьями весело, увидимся дома. Я улыбнулась и уже хотела убрать телефон в сумку, как он зазвонил.

— Похоже, веселье закончилось, а? — сказала я Жермен, во взгляде которой ясно читалось: ты еще не забыла, что я не говорю по-английски? Я рассмеялась, взглянула на экран и с удивлением увидела, что звонила не Дейзи. Местный номер, незнакомый.

— Алло?

— Джоди, это Бренда.

Я посмотрела на часы. Почти час дня. «Скоро должны выпустить Тони», — подумала я.

— Есть новости от полиции? — спросила я. — Я недалеко, могу его забрать, если хочешь.

В голосе Бренды послышалось отчаяние:

— Нет, только что звонил адвокат Тони. Его оставляют под арестом еще на двадцать четыре часа…

***

Я быстро шагала по Фор-стрит и свернула на Садовую улицу, где давно не было никаких садов, зато находился полицейский участок Пенстоуна. Позади раздался сердитый лай, и я замедлила шаг, устыдившись: Жермен охотно бегала, но ее лапки были короче (и куда пушистее), чем мои ножищи, и ей трудно было за мной поспевать.

— Прости, милая, — сказала я, не останавливаясь. Все во мне кипело от возмущения.

Я взлетела по пандусу к дверям участка как раз в тот момент, когда оттуда вышел инспектор Уитерс. Он выставил вперед руки, чтобы не сбить меня с ног, и удержал, когда я со всего размаху врезалась в его (весьма мускулистую) фигуру. Прежде чем опомниться и сердито на него воззриться, я не могла не заметить, что руки у него большие и держит он меня в них