Смерть накануне свадьбы - Фиона Литч

— Что за игры ты затеял? — выпалила я.

Он нахально улыбнулся:

— Собираюсь перекусить. Хочешь со мной?

— Нет, к черту, не хочу! Почему ты не выпускаешь Тони? Если ты не можешь предъявить обвинение, ты обязан его отпустить. — Тут я осознала, что он все еще держит меня, и резко дернула плечом, освобождаясь.

У него на лице снова возникла эта гадкая тонкая улыбочка. На этот раз мне уже всерьез захотелось дать ему по физиономии.

— Появились новые улики, — коротко сказал он.

— Какие еще улики?

— Надеюсь, ты понимаешь, что я вовсе не обязан перед тобой отчитываться? — Похоже, ситуация его забавляла, но вот-вот он начнет раздражаться. Впрочем, мне-то что?

— Надеюсь, ты понимаешь, что я не отстану, пока не услышу ответ? — парировала я, и он вздохнул, глянув на часы.

— У меня совсем мало времени, и мне нужно поесть. Пойдем, пообедаешь со мной.

Вот как вышло, что только что я испепеляла Уитерса негодующим взглядом в дверях участка — и вот уже сижу на открытой террасе паба «Королевский герб» с бокалом вина и тарелкой салата, а он устроился напротив и уплетает огромный бутерброд с креветками, запивая его целой пинтой лимонада? Жермен получила миску воды и поместилась под столом, изредка поглядывая наверх в надежде на угощение. Ей уже досталась маринованная луковка, которую я уронила, пытаясь наколоть ее на вилку. Надо было видеть гримасу на ее морде! Мы с Уитерсом дружно засмеялись.

— Ну, давай уже, — сказала я, слегка обескураженная таким поворотом событий. Он был (убеждала я себя) последним человеком, с кем мне хотелось бы обедать. «Интересно, сколько раз придется это повторить, прежде чем я сама в это поверю?» — Выкладывай.

Уитерс дожевал и проглотил кусок багета:

— Всему свое время. С тех пор как ты вернулась, в участке много говорят о твоем отце. Почему ты уехала?

— Многие из тех, кто вырос в городках вроде нашего, только и ждут, как бы удрать, — уклончиво сказала я. — Слишком у нас тихо.

— Ты хотела попасть туда, где все время что-то происходит? — Он сделал глоток из стакана, не отрывая от меня взгляда. Я заерзала — мне стало неловко.

— Типа того…

— Ты что, не ладила с отцом?

— О, а тебя в школе тоже дразнили Не-суй-свой-нос? — съязвила я.

Уитерс рассмеялся:

— Просто интересно. — Он откусил еще багета, продолжая пристально за мной наблюдать.

Я вздохнула:

— Ладно, если уж тебе так надо знать… Нелегко служить там, где все считают твоего отца героем. То есть он и правда был героем — для меня так же, как и для всех остальных. Он сыграл важную роль в жизни многих. Что бы я ни совершала, на его фоне это выглядело жалко. — Я возила вилкой по тарелке, вспоминая ссору с отцом, когда я сообщила ему, что иду в столичную полицию. — Я заявила ему, что он «большая рыба в маленьком пруду», а я хочу быть «большой рыбой в пруду побольше».

— О…

— Вот именно, «О». А потом, переведясь в Лондон, я поняла, что маленькие рыбешки-то на самом деле достигают куда большего. — Он вскинул брови. — Большие рыбы все время отбиваются от акул. А маленькие спокойно плавают себе, незаметные, и занимаются делом. Мне нравилось, когда мне не мешали работать. И тогда я поняла, почему отец так и не уехал из Пенстоуна. Его хотели повысить в звании, но это означало бы кабинет в Эксетере или еще где-нибудь, а он просто хотел остаться здесь и присматривать за своим родным городом.

— Но, разумеется, ты не могла вернуться и сделать то же самое, ведь пришлось бы признать, что он был прав.

Я удивилась, заметив на лице Уитерса сочувствие, и ощутила, как глаза наполняются слезами. Я скучала по отцу (и по маме, разумеется), когда жила в Лондоне, а теперь вернулась — по-настоящему вернулась, не просто в гости. Я ходила по улицам, где он ходил, сидела в пабе, куда мы иногда выбирались на воскресный обед, ехала по дороге, где… ну, в общем. Я становилась нелепо сентиментальной: мне необходимо было срочно взять себя в руки. Его нет уже семь лет, черт возьми. С какой стати я все это рассказываю старшему инспектору Уитерсу? Этому мужчине с ироничными бровями, рельефным прессом и классной прической…

— Ладно, это все в прошлом. Ты сказал, что появились новые улики? — твердо произнесла я. Тема «Я и мой отец» закрыта. Точка.

Уитерс кивнул, проглатывая креветку:

— Мы установили точное время смерти.

— Я думала, у судмеда были с этим проблемы?

— Так и было. Но на Мел был вот такой браслет, — он кивнул на фитнес-трекер у меня на запястье. — Он фиксировал ее пульс.

Я взглянула на свой браслет. Сердце билось чуть чаще, чем следует. Я списала это на быструю ходьбу — я почти бежала к полицейскому участку, — а вовсе не на близость к Уитерсу.

— Он фиксирует пульс и отправляет данные в приложение на телефоне, — сказала я.

Он кивнул:

— Эти данные еще и в облако уходят. Конечно, у компаний, производящих трекеры, существуют все эти политики конфиденциальности и они вас уверяют, что не продадут вашу информацию третьим лицам, — это та еще головная боль. Но в итоге мы уговорили их посмотреть данные Мел и определить, когда ее браслет перестал фиксировать пульс.

На меня произвело впечатление, что он до этого додумался, но я не хотела, чтобы он это понял.

— Ага. Но как это усиливает подозрение против Тони?

— Пульс Мел подскочил в 22:27 — мы предполагаем, что это момент нападения, — а потом замедлился и остановился в 22:42, когда она… — Его голос затих: договаривать не требовалось.

— Но Тони говорил, что пробыл с ней всего полчаса, значит, он вернулся на вечеринку к десяти.

Уитерс покачал головой:

— Только дело было не так. Есть свидетели того, как он ушел около 21:30, а вернулся лишь в 22:45. И на нем уже были другие брюки.

Это на секунду выбило меня из колеи. Но я все равно была убеждена в его невиновности.

— Значит, в это время Тони не убивал Мел, а просто переодевался. Но ты намекаешь, что он сменил брюки, потому что они были в крови Мел или что-то вроде того.

Уитерс пристально посмотрел на меня:

— Мы нашли ДНК Мел на рубашке Тони, но в лаборатории посчитали странным, что на брюках его нет, совсем. Малкольм Пенхалигон сделал несколько фотографий тем вечером, немного раньше, и, только изучив их, мы поняли, что брюки, которые Тони отдал нам на экспертизу, не те, что были на нем на фото. Мы вернулись к нему домой и нашли их в корзине для белья. Крови на них вроде нет, но зачем