Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»
Свет от фар помог разглядеть и насекомых — саранчу, медведок, стрекоз. Осатаневшие кузнечики и отвратительные крупные медведки, известные большинству дачников как грозные истребители посевов, маленькие чудовища, одной половиной тела походящие на крохотных раков, а другой, с торчащей щетиной и длинными усами-антеннами, — на гигантских сверчков.
Лавруха вывел меня из оцепенения, тряхнув за плечо, и я услышал слегка приглушенное: «За мной, бегом. Кто отстанет — бежать на свет костров!» Мы разобрали и закинули на плечи лопаты, листы железа и шифера и припустились за взводным. Во время движения сквозь тучи прямокрылых, некоторые из моих товарищей падали, сбитые с ног роями летающей мерзости, и, если бы мы не останавливались и не поднимали упавших, парни наверняка погибли бы.
В зоне заражения повсюду горели костры — множество костров, — насекомые роились и летели, ползли в огонь. Подле костров работало и несколько огнеметчиков. Вокруг костров стояли с потушенными фарами и забитыми насекомыми радиаторными решетками автомобили. Зачем же мы здесь понадобились?
Наверное, не я один задался подобным вопросом. Голос Лаврухина, вывел из растерянности: «Чего стоишь? Мать твою так-раз-эдак, хватай лопату и истребляй!» — орал он. «Что делать-то?» — не понял я. Лавруха выругался, вырвал из моих рук лопату и начал бросать в костер насекомых. Потом отдал мне лопату, и я принялся закидывать копошащихся насекомых в пламя костра. Я не чувствовал усталости, но не на шутку изматывали монотонные движения в ОЗК и противогазе, именно они забирали силы. Да еще раздражали постоянно запотевающие стекла очков. Пот, стекая обильными потоками с лица, жег глаза, горчил во рту и заливал маску. Поэтому временами я задерживал дыхание, закрывал глаза и работал вслепую. Через сотню взмахов почувствовал, что мне не только не хватает воздуха, но я дважды, десятикратно вымок, да и с головой у меня творится что-то непонятное. Интоксикация? От чего? Противогаз и ОЗК бессильны? Неужели приближается тепловой удар?
Не думая о том, что окажусь погребенным под грудами насекомых, я решил передохнуть и уселся на песок. Взводный, увидев это, стал отрывисто выкрикивать ругательства, но неожиданно угомонился. Было видно, что ему тоже нестерпимо жарко в защитном костюме, поэтому он вдруг предложил работать посменно: пока первая смена отдыхала, вторая, побросав лопаты, сгребала насекомых в огонь листами железа и шифера. Однако нововведение помогало плохо: парни, зная, что помощи ждать неоткуда, работали как проклятые, и неудивительно, что вскоре начались тепловые удары: работать в ОЗК в дьявольскую жару — убийственно!
Когда некоторые солдаты из нашего взвода упали, рядом, словно из-под земли, выросли санинструкторы. Как они приводили потерявших сознание в чувство, не снимая противогазных масок? Хлопали по резине масок ладонями в перчатках или, если пострадавший не приходил в себя, подхватывали его под руки, либо волокли за ноги к машинам и там приводили в чувство «отключенного» бойца.
В бытность на учениях, чтобы легче дышалось, мы тайком подсовывали под противогазные маски спичечные коробки, и тогда воздух для дыхания шел не через фильтр и шланг, а напрямую, и становилось возможным дышать во время марш-бросков. Вероятно, подобная мысль пришла в голову и другим парням, работавшим рядом, но, к моему счастью, немного раньше, чем мне.
Один из солдат вдруг громко вскрикнул, а потом завизжал от боли и стал кататься по кучам насекомых, срывая противогазовую маску и шлепая со всей силы себя по лицу! Я бросил лист железа и подбежал к нему на помощь, но, склонившись над упавшим, я тут же отшатнулся, борясь с неожиданным приступом тошноты! Увиденное потрясло меня: оказывается, в образовавшуюся щель под маску противогаза пролезли медведки. Орудуя передними лапками, вооруженными хитиновыми шипами, отдаленно напоминающими клешни краба, они разодрали парню кожу на лице. Пока я, словно сумасшедший, давил на его лице медведок и выковыривал пальцами насекомых из ноздрей, рта и глаз, рядом рухнул второй солдатик. У него из-под лоскутов разорванной маски хлестала кровь!
Твари с шипами
Рядом, словно из-под земли, вырос Лавруха и бросил: «Допрыгались, стервецы!» Потом крикнул: «Делай как я», натянул маску пострадавшему на лицо, похлопал ладонью в перчатке, давя насекомых. Я проделал то же со вторым упавшим, и взводный приказал тащить его к ближайшей машине. Пока тащил пострадавшего, крыл на чем свет стоит санинструкторов и вдруг почувствовал: мне помогают — рядом суетится солдат в химзащите с брезентовой сумкой через плечо, отмеченной красным крестом в белом кружке. Боец-санитар дребезжащим из-за маски баритоном поинтересовался, что с ним. Я лишь бросил кратко: «Хотел подышать, да медведки под маску набились». Медбрат равнодушно угукнул и заявил, что данный «умник» не первый.
Мы дружно подхватили пострадавшего солдата поволокли к машине с будкой, потом общими усилиями забросили его в тамбур, а затем помогли пыхтящему от напряжения Лаврухе, безрезультатно пытавшемуся засунуть в тамбур бойца, раза в полтора крупнее его самого. Взводный даже не поблагодарил нас, только бросил мне: «Жди здесь!» — влез следом за пострадавшим в будку, но буквально через минуту вернулся с солдатиком, вооруженным ранцевым огнеметом. Я хотел поинтересоваться, что случилось, но взводный остановил меня знаком и метнулся к нашим ребятам; было слышно, как он, задыхаясь, раздавал приказания; затем, назначив старшего, велел стоять насмерть и пообещал каждого первого расстрелять из своего пистолета в случае дезертирства. Потом мы втроем двинулись к другой темневшей невдалеке глыбе — танкетке — и быстро, чтобы не напустить насекомых, влезли в грузовой отсек через заднюю дверку.
В пустом грузовом салоне быстренько передавили залетевшую саранчу и заползших медведок и лишь тогда огляделись: водитель и старший машины были на месте. Лавруха снял противогаз, мы с огнеметчиком проделали то же и, выливая из масок воду, услышали его приказ пробиться в жилой городок и спасти детишек офицеров и гражданских, сидевших в одном из домиков с матерями. Оказывается, кто-то там додумался включить свет: видите ли, детишки заплакали — темноты испугались, и мерзкие беснующиеся твари выдавили оконное стекло в одной из комнат и теперь лезут в дом! Поэтому мы, в количестве двух бойцов, один из которых вооружен огнеметом, под руководством Лаврухи были мобилизованы на срочную эвакуацию женщин и детей в нашу несокрушимую цитадель под названием «Морозильник»!
Операция, как отметил взводный, предстояла нешуточная, ибо потери в личном составе женщин и детей исключались. Вездеход, ревя мотором, рвался в сторону жилого городка, перемалывая гусеницами насекомых, а Лавруха, отирая пот с лица, на чем свет стоит ругал ученых —