Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»
Теперь о том, во что мы были одеты. Общевойсковой защитный комплект состоит из сапог, плащ-накидки с рукавами и капюшоном (плащ может надеваться и как комбинезон) и пригоден для кратковременного нахождения в зоне заражения. Вероятно, в боевых условиях он может предохранить от заражения личный состав. Самым неприятным в этой ситуации было то, что для исключения проникновения отравленной среды под защитные костюмы поверх гимнастерки надевается специальный комплект, состоящий из наглухо застегивающихся брюк с чулками, куртки с плотными манжетами и шлемом, напоминающим по покрою вязаные шлемы рабочих-монтажников из Заполярья. И нам в эту ночь приказали одеваться по полной программе.
Мы матерились себе под нос и натягивали на форму уплотняющие комплекты, а потом напяливали плащи ОЗК как комбинезоны, чулки и длинные, с манжетами, перчатки — всё из прорезиненной ткани! Представляете себе наше настроение и состояние — в тени жара под пятьдесят и ни ветерка! Мы же одеты так, словно за стенами мастерской шестьдесят градусов мороза! К тому же полная растерянность и непонимание происходящего...
Сидим, чего-то дожидаемся — хорошо хоть противогазы не приказали напяливать. Наш взводный тоже мокрый и злой — в серебристом костюме ЛЗК... Спрашиваем: «Чего ждем?» Он буркнул: «Машины», — потом оглядел нас и милостиво разрешил курить со словами: «Может, курим в последний раз...» Старослужащие взбеленились: «Товарищ прапорщик, мы не пацаны какие-то там, службу по второму году тянем, да и тайны хранить умеем. Должны мы знать, что творится снаружи?»
Он осмотрел нас, будто прощался с каждым, и с кривой усмешечкой заявил: «Скоро сами все увидите... Только не знаю, станет ли вам от этого легче».
Косматые тени
К исходу второго часа, когда сигареты у нас кончились, за воротами ПТО раздался шум работающего двигателя и прозвучал автомобильный сигнал. Лавруха приказал оставаться на местах, надел противогаз и пошел к воротам... Вернулся скоро, снял противогаз. Хмурясь, сообщил, что машина пришла, и зло добавил: «Дохихикались, стервецы». Потом обратился к нам: «Во-первых, хмыкать прекратите, а не то зубы пересчитаю, и... теперь внимание — в кузове найдете лопаты и листы железа, все это надо поделить между собой». Спросил: «Вопросы есть?» Вопросов не было. Тогда он скомандовал: «Газы!» Мы надели противогазы, а он орет: «На погрузку, по одному — бегом, через тамбур в кузов машины, рысцой и не стонать...»
Сейчас не помню, каким по счету я бежал, но хорошо помнится увиденное в тамбуре и за воротами мастерской... Едва скрипнули железные массивные петли и дверь в стальных воротах, распахнувшись, открыла дорогу, я насторожился — похоже, там творилось неладное. Ибо колыхнулись, словно в испуге, странные, подозрительные косматые тени, правда, разглядеть их толком не удалось, потому что стекла противогаза мгновенно запотели, в маске противно захлюпало, собственно, как и в перчатках с сапогами, и мокрая, словно после стирки гимнастерка липла к спине, а тело ломал жар, как при высокой температуре.
Правда, вскоре приспособился: заметив, как на вдохе стекла запотевают, а при выдохе происходит обратный процесс, постарался при очередном выдохе посмотреть в распахнувшуюся наружную дверь, и... не столько растерялся, сколько ужаснулся — навстречу нам двинулась черная ночь. Ведь должно быть светло, но света на улице я не заметил... Более того, в темном, пропитанном зноем воздухе что-то странно двигалось, словно была разлита какая-то мерзость, определенно, что-то отвратительное происходило в нем. Что именно, я не понял, лишь почувствовал, что какое-то черное естество — жесткое, агрессивное — ползает по моим рукам, голове, спине, маске, и пытается залезть под капюшон костюма. Из растерянности меня вывел ощутимый удар в противогазовую маску, словно сгусток какой-то копошащейся мерзости швырнули в лицо, стекла залепило и, протирая их пальцами, защищенными перчатками, почувствовал — убираю с маски... каких-то живых тварей.
Влезть в кузов грузовика сразу не получилось: мешали запотевающие треклятые стекла в маске и ОЗК. Пока я тревожно оглядывался, заметил, что возле машины топчусь не один: несколько человек, лиц которых в масках я не мог увидеть, возились на земле подле открытого заднего борта машины. Что это с ними? Пока я раздумывал, сильные руки втянули меня в кузов, и я увидел, как один из упавших поднялся на ноги и попытался вскарабкаться в кузов, но копошащийся рой насекомоподобной мерзости сбил его с ног, и лишь с третьей попытки солдату удалось залезть в кузов. Потом втянули в машину оставшихся и наконец поехали, второпях не закрыв задний борт...
Нападение в ночи
События той ночи памятны мне, как никакие другие, причем не из-за степени пережитого ужаса и ощущения смертельной опасности, а потому, что тогда пришлось увидеть столько необычного, сколько никогда в своей жизни — ни до, ни после — видеть не приходилось.
Машина взревела и сорвалась с места с незакрытым задним бортом, и, чтобы не вывалиться, мы держались за боковые стойки тента. Дорога, по которой ехал автомобиль, походила на перепаханный ковровыми бомбежками тракт! Стоит отметить, что шум работы двигателя не перекрывал подозрительного треска, раздававшегося из-под всех шести колес нашего «Урала». Трясло сильно: и лопаты, и листы железа, несмотря на наши усилия (мы стояли и прижимали их к бортам и дну кузова), громыхали, перекатываясь, и бились о наши сапоги... Пока тряслись в кузове по колдобинам, заметили необыкновенную картину: нигде ни огонька, ни пятнышка светлого, словно разом по всему острову отключили электричество!
Лишь значительно позже удалось выяснить, что отключили электроснабжение не в целях экономии, а специально, чтобы предотвратить прилет взбесившихся насекомых, летевших и ползущих на свет и тепло!
Вскоре «Урал» затормозил у санпропускника, и стало слышно, как водитель и охранник — тоже в химзащитных костюмах — переговариваются, потом мотор вновь взревел, и машина затряслась по неровностям зоны заражения. Лишь значительно позже я узнал, что автомобиль ехал по мириадам мертвых насекомых... Неожиданно, словно споткнувшись о невидимое препятствие, мотор взревел в последний раз, и грузовик встал; из кабины послышалась ругань, и мы поняли — дальше предстоит добираться своим ходом. Выпрыгнув из кузова, в свете тусклых фар я увидел, как серо-бурая масса, забившая радиаторную решетку, наползала