Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов
— Ну-ка вломи ему, Колюня! Кончай его!
Войдя в будку, Фефа, держа одной рукой мужика и шагая по хрустящим осколкам стекла, выдернул ящик кассы, запустил туда руку и стал рассовывать деньги по карманам.
— Не давай ему! Кому сказала! — продолжала орать тётка.
— Если она не заткнётся, твоя кадушка, за себя не ручаюсь! — бросил Фефа мужу.
Тот правильно воспринял предупреждение и, когда толстуха вошла в будку, приказал:
— Кончай орать! Хватит! Пусть его!
Фефа стоял, направив оружие на огромную женщину.
— Не боишься, говоришь? — ухмыльнулся он. — А вот и напрасно! Будешь выделываться дальше — продырявлю на хрен, овца!
Женщина застыла в растерянности, а может, и в страхе.
— Глупая овца! — повторил Фефа, понизив тон.
В помещении на секунду повисла давящая тишина. За окном солнце ушло в тучи. Фефа сделал шаг навстречу заправщице, и она вдруг поняла, что выстрелить ему не составит труда. Все трое замерли посреди разгромленной будки, опрокинутых стеллажей с автомобильными причиндалами и сувенирами. Заправщица обвела узкое пространство будки тусклым взглядом, в котором неожиданно вспыхнуло что-то похожее на ненависть ко всему этому барахлу.
— Ладно, — наконец выдохнула она. — Бери, чё хошь, только вали поскорее отседова! Да поживее!
Стоявший рядом Колюня понуро кивнул головой в знак согласия. «Только бы меня никто не видел», — думал он.
Фефа, напихав в карманы побольше денег, неторопливо вышел из будки, уселся за руль «Лады», и она в одно мгновение затерялась в потоке других машин на шоссе. Всё время «операции» бодрая музыка «Авторадио» не прерывалась ни на минуту ни в машине, ни в будке бензозаправки.
Заправщица вышла наружу и подобрала железный прут, так и не пригодившийся Колюне. А тот изумлённо смотрел, как жена, вернувшись внутрь, из всей силы шарахнула железякой по радиоприёмнику.
* * *
Город на Волге славился и гордился своей аэрокосмической продукцией, своим прошлым временной столицы в годы войны и, конечно, своим легендарным пивом. Сразу за окраиной город со всех сторон окружали промзоны, торговые центры и хозяйственные рынки — скопище разномастных и разновеликих магазинов, магазинчиков, киосков, лавчонок по продаже всего необходимого в быту, чего в городе и не найдешь — от шурупов любого размера до водяных насосов. Торговые точки в каждой такой зоне плотно перемежались и прекрасно уживались с большими супермаркетами, с гаражами по продаже и ремонту авто и с небольшими мастерскими по продаже и ремонту любой техники, аппаратуры, инструментов и всего такого прочего.
Магазин и сервисная мастерская системы цифрового телевидения «Мультиколор» тоже размещались здесь в обшарпанном деревянном павильоне, заполненном внутри стеллажами с антеннами, приёмными коробками, проводами и всем другим хламом, необходимым клиентам для приёма более сотни каналов отечественного телевидения в близлежащих посёлках и на дачах. Директор и совладелец точки Григорий Савёлов, просто Гриша для знакомых и клиентов, невысокий, но ещё крепкий мужик в свои пятьдесят, с гривой неухоженных седых волос, старомодными бачками и небольшим брюшком, пользовался в округе репутацией отменного спеца, доброго малого и, соответственно, уважухой. Он знал и любил своё дело и никогда не ворчал на посетителей, этих нетерпеливых и суетливых идиотов, которые были источником средств к его существованию, а значит, залогом благоденствия самого Гриши и его многодетной семьи.
Адам припарковался напротив мастерской у рекламного щита «Мультиколора», на площадке, огороженной ленточкой, и, не выходя из машины, просигналил два раза. Услышав клаксон, Гриша, не торопясь, отодвинул приёмную коробку, которую настраивал, и нехотя пошёл открывать тяжёлую дверь мастерской. Увидев его на пороге, Адам подумал, что тот не сильно изменился с тех пор, как они не виделись. Всё та же смутная улыбка на губах, застиранные джинсы и видавшая виды вельветовая рубашка поверх брюк.
Примерно в это же время за Верой закрылась входная дверь, и она очутилась в скромном, но уютном номере гостиницы, расположенной в двух шагах от набережной Волги и пивзавода. Трёхзвёздочную гостиницу «Причал» она выбрала не случайно. Как только она согласилась уехать, в голове сразу возникла знакомая вывеска места, где они с Адамом встречались в первые дни их любовного романа и знали владельца заведения, улыбчивого, доброго, мудрого и всё понимающего Ашота Артуровича Мардяна. Сегодня в рецепции служащий сообщил, что старый Мардян продал гостиницу и уехал в Армению, заниматься внуками. Номер был не похож на тот, какой они снимали тогда, — наверно, был ремонт. Впрочем, она и не спрашивала, свободна ли именно та комната. Эта тоже была вполне симпатичная, с видом на набережную Волги. Растерянно застыв посередине комнаты, Вера ощутила вдруг ужасное, пугающее одиночество. Ждать, ничего не делать другого, как только ждать, — перспектива не из самых приятных. В обычной жизни, с Адамом, она считала себя женщиной терпеливой, умеющей ждать, но сейчас и здесь… без мужа она почувствовала, что задыхается и хочет вырваться на воздух, на волю, пройтись по улицам, зайти в кафе или в кино. Но не сдвинулась с места. Она поставила дорожную сумку на кровать и стала вытаскивать из неё вещи и раскладывать в шкафу. За окном темнело, наступал вечер. С улицы доносились гудки машин, визг тормозов. Вера зажгла свет в ночнике и стала разглядывать затейливые рисунки на обоях — подражание каким-то старинным гравюрам. Потом пошла в ванную, расставила свои бутылочки и тюбики, вернулась в комнату и стала смотреть в окно, за которым уже плясали вечерние огоньки. Хотя в номере было слишком натоплено, окно она открывать не стала, побоявшись, что ворвётся холодный ветер с улицы и будет ещё грустнее. А если бы открыла и посмотрела вниз, то увидела бы мужчину, стоящего возле машины и пристально рассматривающего фасад гостиницы «Причал».
Впустив Адама в мастерскую и пожав ему руку, Гриша снова присел за рабочий стол и показал на приёмную коробку.
— Народ с ума посходил, все хотят телик смотреть везде и перманентно. У нашей системы нет конкурентов, так что спрос на наши коробки и тарелки дикий, хоть 24 часа в сутки настраивай, не успеваем.
И добавил:
— Я так и думал, что