Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов

«А я нет», — чуть было не ответил Адам. Он не испытывал к Грише ни симпатии, на антипатии. Просто в прошлом они тесно общались и регулярно виделись по делам, и тот всегда реагировал чётко, никогда не подводил. И всё.

— А ты, смотрю, так и завяз на аппаратуре, — сказал он как можно более дружелюбно. И поскольку Гриша, похоже, собрался удариться в воспоминания, Адам бегло посмотрел на часы, чтобы охладить его пыл. Он поёжился — в мастерской было прохладно.

— Это специально, — объяснил Гриша, — отопление сильно не включаю, а то разогреешься, размякнешь, охота работать пропадает. У нас тут народу пропасть бывает, надышат… задохнуться можно…

— Ты всегда всё чётко продумывал, — слегка натянуто похвалил Адам. — То есть ты не один здесь пашешь?

— Какое там! — усмехнулся Гриша. — Нас пятеро, и крутимся как черти на сковородке. Наплыв клиентов, и всем надо угодить. Мои ребята отваливают в шесть. Поэтому я и сказал, чтобы ты заехал чуть позже… на всякий пожарный…

Вот так, не видишься с человеком лет двадцать, и, когда его образ уже почти угас, утонул в подсознании, вдруг из-за какого-то молодого придурка приходится разыгрывать комедию тёплой дружеской встречи, каких-то ностальгических воспоминаний. Адам почувствовал некоторое смущение.

За окном громко просигналил автомобиль.

— Может, откроешь? — попросил Гриша, занятый настройкой приёмной коробки.

Адам пошёл к дверям, толкнул двойную железную массу, и его лицо не смогло скрыть выражения настороженности, когда в мастерскую, нагнувшись, вошёл высокий мужчина в длинном чёрном пальто и пижонской кепке не по сезону.

— Рад тебя видеть, Адам, — сказал он, стаскивая кепку, шарф и распахивая пальто. В его движениях сквозила некая небрежность человека, которому всё само собой удаётся в жизни и который старается одеваться и выглядеть эдаким франтом. Несколько шагов, которые он сделал навстречу Адаму, моментально перечеркнули двадцать лет с момента их последней встречи.

— Я тоже, Алик, — тихо ответил Адам.

— Ну в этом я не так уверен…

Людей типа Альберта Киржака в своё время, то есть в середине буйных 1990-х, можно было встретить на многих тусовках, корпоративах, в модных ресторанах, кафе, клубах и частных домах, где «бывал кто-то важный и что-то происходило». Они первыми стали гонять на крутых иномарках вроде хаммеров или майбахов и в отрытых кабриолетах, как правило, с громко включённым радио и с шикарными, визжащими от радости и готовыми на всё соблазнительными блондинками или брюнетками. Но их почти никогда не останавливала милиция, как потом и полиция, а если останавливала, то быстро отпускала с довольной улыбкой вслед. При этом мало кто, а точнее — никто и никогда не знал и не спрашивал себя, где работают эти весёлые и обходительные лихие ребята, где они берут деньги на красивые тачки, дорогие костюмы и на радостных блондинок и чем вообще занимаются. Никто никогда не слышал, чтобы у Алика Киржака по кличке Голден когда-либо были проблемы с правосудием. В те годы, когда школьники мечтали стать киллерами, а школьницы — валютными проститутками, эти люди, по общему признанию, были хозяевами новой жизни.

То, что не было сказано по телефону, когда Адам позвонил Альберту и попросил о встрече, они не торопились сказать друг другу сейчас в лицо. Алик не знал подробностей и просто спросил по-своему:

— У тебя головняк?

— Вроде того, — ответил Адам.

— Не рад об этом слышать, но благодаря ему рад тебя видеть, — несколько церемонно откликнулся Киржак.

Они не знали, с чего начать, когда вмешался Гриша:

— На сегодня достаточно. Он будет у себя к полуночи.

— Ништяк, — сказал Алик.

— Принято, — буркнул Адам.

Имя они не произнесли, это тоже входило в правила игры.

* * *

Вера сидела в узком кресле возле комода и лениво листала иллюстрированный журнал для женщин. Это не мешало ей прислушиваться к приглушённому голосу, доносившемуся из соседнего номера через дверь, которая когда-то соединяла два номера, пока её не решили почему-то законсервировать и сделать перегородкой. Видимо, на двухкомнатный номер не было спроса. Все слова за дверью за перегородкой было не разобрать. Но по нежному журчанию голоса можно было понять, что мужчина за стеной говорит по телефону с любимой женщиной. Вера попыталась представить лицо женщины на другом конце провода, и от близости чужой любви и ощущения чужого счастья у неё внезапно перехватало горло.

Мигающая неоновая вывеска гостиницы «Причал» слабо освещала площадку перед входом. Но на другой стороне набережной, на тротуаре, окаймляющем реку, ещё можно было рассмотреть несколько «ночных бабочек», уже вылетевших на охоту. Если у какой-то появится клиент, дежурный администратор не откажет парочке в гостеприимстве — сдавать номера случайным знакомым при капитализме не запрещено, всем надо зарабатывать, но главное — платить налоги и отмазываться от крыши и ментуры. Недалеко от «бабочек» в наползавшей темноте возле машины по-прежнему торчал мужчина и курил, глядя на фасад гостиницы. В номере на втором этаже зажёгся свет, и в окне появился тёмный силуэт женщины. «Может, это вовсе не она», — подумал мужчина, и, вздохнув, стал переминаться с ноги на ногу, потому что с темнотой надвигался и промозглый холод.

— Отправляйся спать, — прозвучал из темноты знакомый голос, и капитан Кашин обернулся.

— А не рано ли? — неискренне возразил он.

— Ты считаешь это глупым, верно? — спросил Мареев, подходя ближе. Он уловил иронию в вопросе напарника, и надо было удостовериться, что и как. Но Кашин не стал отвечать.

— Да-да, ты так думаешь… Но и я не полный кретин… У нас нет выбора: мужа выпустили на волю. И теперь она — это всё, за что мы можем зацепиться.

— Ну тогда до завтра, — сказал Кашин, садясь в машину.

Мареев долго смотрел, как её огни растворяются в темноте, и «заступил на вахту». Барышне, подошедшей к нему спросить, не хочет ли он подняться с ней в номер, чтобы приятно провести время, он просто показал своё удостоверение.

«Да уж, сегодня точно не мой день!» — наверное, подумала она.

* * *

Сколько раз в прошлом он оказывался в аналогичной ситуации ожидания? Десять, пятнадцать? Сколько раз, готовя «дело», они втроем — Альберт, Гриша и он — терпеливо выжидали, когда «пространство» очистится и можно приступать к активным действиям. Никто никогда им не приказывал, как поступать, всё происходило само собой, по умолчанию, естественно. Вот и этим вечером, как двадцать лет назад, Адам сидел ночью за рулём машины, припаркованной под деревьями тихого бульвара в квартале «успешных людей» города. Прохожих в этот поздний час здесь уже не было, и почти все окна