Рождество взаперти - Элис (Арису) Арисугава
– Новенькая, – прокомментировал я.
Химура покачал головой.
– Не совсем.
Он неловко подцепил край лески – мешали перчатки – и потянул за него. Действительно, небольшие погнутости и изгибы давали понять, что катушкой уже пользовались. К сожалению, преступник использовал ее отнюдь не для веселой рыбалки.
Химура поднял на меня взгляд.
– Покойный Макабэ увлекался рыбалкой?
– Нет. По крайней мере я никогда об этом не слышал. Может, ему и приходилось рыбачить, но заядлым рыбаком он точно не был.
– А удочка в доме имеется?
– Понятия не имею… Мне на глаза не попадалась.
– Спросим потом у домочадцев, – произнес Химура и продолжил разматывать катушку. Кончик лески опустился на землю. Мне она казалась обычной, но друг продолжал свою работу. Мы с Оосаки молча наблюдали.
– Досюда, – наконец остановился он.
– Что досюда? – переспросил инспектор.
– Досюда на леске есть следы использования. Смотрите, дальше она ровная и аккуратная – явно новая. Элис, помоги.
– Чем?
– Надо измерить использованный кусок лески. Моя рука будет мерилом.
Химура утверждал, что точно знает длину своей руки от плеча до кончика среднего пальца. В результате таких измерений мы выяснили, что использовали отрезок длиной около девяноста метров.
– Слишком большая длина для уловки со скотчем, – задумался Химура. – Не думаю, что преступник специально отмотал и помял больше, чем нужно, чтобы запутать следствие. Так зачем еще ему нужна была леска?
Для того чтобы запереть кабинет изнутри, хватило бы и пары метров. Что-то тут и впрямь не сходится. Впрочем, Химура не выглядел слишком озадаченным.
– Выходит, катушку использовали для чего-то еще до того, как заперли кабинет. Это весьма кстати.
– С чего бы это?
– Подумай сам. Было бы странно, если бы на леске остались следы лишь на длину, нужную для уловки с запертой комнатой. Мы уже остановились на теории, что необходимость запереть кабинет возникла непредвиденно. В таком случае неясно, откуда у преступника так кстати оказалась с собой леска посреди ночи. А вот если до этого она была нужна ему для чего-то другого, вопрос снимается.
– Только появляется другой.
– Точно. Озвучишь?
– Для чего использовали леску перед тем? – послушно произнес я.
– Об этом подумаем потом.
Он вернул леску в пакет и отдал молодому полицейскому. Оосаки велел тому доложить о находке Укаю. Химура тем временем снова зашагал вперед. Он медленно обошел дом по кругу, внимательно оглядываясь по сторонам, но, похоже, ничего нового не заметил.
У задней двери Химура остановился и посмотрел на припорошенную снегом канистру керосина.
– Всего одна, – заметил он, не обращаясь ни к кому конкретно. – Сатико с Махо утверждали, что прежде их было две. Также Элис опознал пустую канистру в подвале как ту, которая хранилась в сарае. Получается, отсюда преступник взял канистру, чтобы полить ей тело в кабинете.
– Точно, – подал голос обычно молчаливый Оосаки.
– Пока вопросов больше, чем ответов.
– Что вы имеете в виду?
Химура объяснил инспектору:
– Убийца полил керосином из канистр тела Макабэ и неизвестного мужчины. Мы не знаем зачем, но так или иначе керосин был ему нужен. Одну канистру преступник взял у задней двери, а другую притащил из сарая. Почему не взял две из одного места? Даже принеси он обе из сарая, это было бы логичнее.
– Да, выглядит неестественно, – сообразил инспектор. – Сплошные вопросы.
– Точный порядок убийств не установлен, но предположительно сначала убили Макабэ, а затем мужчину в бурой куртке. Значит…
Химура вдруг замолк. Задумался. Видимо, не хотел, чтобы наши поддакивания и расспросы мешали обдумывать новую задачу.
– Идем в сарай, – наконец выдал он и уверенно зашагал вперед. Неясно, принесли плоды его размышления или пока нет.
В сарае мы убедились, что вместо двух канистр керосина, как было изначально, теперь там стоит одна. Я был прав. Именно отсюда забрали канистру для того, чтобы полить тело в подвале. Кроме того, на полке явно выделялось пустое место – там прежде стояла ваза, которой убили Макабэ.
– Куда теперь? – спросил я, уверенный, что мы вернемся в дом, но Химура свернул за него.
– Хочу взглянуть на убежище неизвестного мужчины. Можно?
Похоже, Оосаки удивила просьба, но он дал разрешение.
Вместо того чтобы выйти на дорогу, Химура пошел в соседний дом через рощу. Журналисты его не волновали, так что, вероятно, он просто хотел как можно точнее повторить путь неизвестного мужчины. Тропинок в роще не было, и мы шли между деревьев, проваливаясь в снег по щиколотку.
Вышли мы к задней стене дома с мансардой, который видели из своей комнаты на втором этаже. Вероятно, у владельца маленькие дети – во дворе установлены качели, рядом с ними лежит на земле миленький трехколесный велосипед. Занавешенное шторами большое окно, ведущее в гостиную, разбито, как и говорил Укай. Незатейливый способ проникнуть в дом.
– Кто же он такой… – сдавленно пробормотал Химура. Его беспокоило, что убитого до сих пор не опознали, однако здесь от нас ничего не зависело – оставалось лишь ждать отчета полиции.
– Кому принадлежит этот дом?
– Токийскому банкиру по имени Кадзуки Кобаяси. Сомнительно, что он причастен к делу.
Оосаки пригласил Химуру в дом.
– Прошу, проходите. Разрешение хозяина мы получили.
Мы разулись и зашли в загородную виллу банкира, которому не повезло оказаться втянутым в преступление. Гостиная была просторной, площадью около двадцати татами, с потолка свисала чересчур вычурная хрустальная люстра. Антикварный комод, настенный гобелен в ближневосточном стиле, расставленные по декоративным полкам безделушки из разных стран… Кадзуки Кобаяси явно не бедствует. Мое сочувствие к нему начало таять, хотя я сам понимаю, что ресентимент – жалкое чувство.
Злоумышленник не был настолько неотесанным, чтобы расхаживать по дому в обуви, но на паркете в гостиной валялось несколько окурков. В углу комнаты стояла пустая банка из-под кофе, на столе осталась россыпь крошек от выпечки.
– Мы сняли свежие отпечатки пальцев с банки, – пояснил инспектор.
Химура щелкнул переключатель на стене, и из кондиционера подуло теплым воздухом. Мы обошли остальные комнаты. На кухне кто-то недавно заваривал растворимый кофе, в ванной осталась не слитая вода.
– Похоже, гость чувствовал себя весьма вольготно, – хмыкнул Химура.
Мы поднялись на второй этаж. Хозяйская двуспальная кровать была помята, словно на ней совсем недавно кто-то спал, в пепельнице на столике рядом валялись свежие окурки. Там же стояла початая бутылка бренди и бокал. Мужчина и впрямь наслаждался здесь жизнью.
– Ну как, нашлось что-то полезное?
– Как сказать. – Химура отвернулся и, держа руки в карманах, подошел к окну и выглянул наружу через щель между штор. За березовой рощей отчетливо виднелась вилла «Сэйка». Я думал, что Химура смотрит на окна нашей комнаты, однако он вдруг заявил:
– Хочу подняться на крышу.
5Разумеется, Химура имел в виду не крышу загородной виллы банкира, а крышу виллы «Сэйка». Это пожелание меня удивило, но, похоже, он собирался сделать это с самого начала.
– Если речь про трубу, то ее мы обследовали еще сегодня утром. Никаких странностей.
Оосаки явно дал понять, что полицейские не могли пропустить ничего