Рождество взаперти - Элис (Арису) Арисугава
Полевой криминолог взял в руки вазу и внимательно осмотрел ее, словно опытный оценщик на аукционе. Бело-голубая керамика посерела от пыли. Даже профан мог понять, что вещь дешевая. Горлышко у вазы было тонкое и удлиненное, как журавлиная шея, а тулово – примерно с мяч для регбола размером. Две маленькие ручки в форме ушек у основания горлышка придавали вазе забавный вид. Тут я заметил на ее дне едва заметные следы крови и содрогнулся. Забавной ваза казаться перестала. Когда Химура закончил осмотр и поставил ее обратно на стол, она опустилась на него с тяжелым стуком.
Следом Химура начал доставать вещи из рюкзака. Три пары сложенных мужских трусов, полотенце с логотипом общественной бани на Синбаси, почти пустая пачка сигарет «Семь звезд», зажигалка и кожаный кошелек. Все, как и описывал Укай. Я заглянул через плечо Химуры, когда тот открыл кошелек. В нем не нашлось ни визиток, ни водительских прав, ни банковских карт, ни фото – только 10 520 йен наличными да скидочный купон на кофе.
– Из какого он кафе?
– Называется «Белая роза». Судя по адресу, оно неподалеку от главного вокзала Каруидзавы. Возможно, убитый заходил туда перед тем, как направиться к вилле.
– Мы уже отправили туда людей для опроса свидетелей, – вставил Оосаки.
– Ясно, – кивнул Химура. Он по очереди брал в руки предметы и подносил к лицу, чтобы внимательно осмотреть, но, похоже, ничего особенного не обнаружил.
– Я могу заглянуть в тумбы и шкаф? – спросил Химура, вернув вещи в рюкзак. Полицейский кивнул.
По тому, как аккуратно прибраны ящики стола, сразу видно, что покойный был до нервозности педантичным человеком. Небо и земля по сравнению со мной: в моих вещах вечно царит такой бардак, будто там только что проводили обыск. Верхний правый ящик был поделен на шесть отсеков, и в нем хранилась канцелярия, которую использовали чаще всего. Ручки, замазка, коробочка скрепок, степлер, ножницы, миниатюрный дырокол, стикеры для заметок, клей-карандаш, скотч, бумажная клейкая лента.
– Скотч, скотч, – тихонько пропел на какой-то мотив Химура.
– Если твоя теория верна, то преступник использовал этот скотч, чтобы запереть комнату.
– Присмотрись! – Химура взял в руки скотч и лежащую рядом клейкую ленту и показал мне поближе. – По порядку в кабинете видно, до чего педантичным человеком был Макабэ. Такие люди, в отличие от некоторых, все используют аккуратно. Раз воспользовавшись скотчем, они загибают клейкий краешек, чтобы в следующий раз его легко было найти. Вот как на бумажной клейкой ленте, видишь? А что насчет скотча? Его придется ковырять ногтем, чтобы отлепить краешек. Конечно, невозможно сказать на все сто, но похоже, что последний раз бумажную ленту и скотч использовали разные люди. Причем бумажной пользовался хозяин кабинета, Сэйити Макабэ.
– Звучит разумно, – осторожно согласился я.
Химура повернулся к Оосаки.
– Вы можете снять отпечатки с клейкой ленты и скотча?
Полицейский в белых перчатках забрал у него и то, и другое.
– Есть вероятность, что их касался преступник?
– Да. Хотя едва ли он забыл стереть отпечатки.
– А как вы узнали, что преступник брал их? – не понял Оосаки.
– Вероятно, с помощью скотча комнату заперли на щеколду снаружи. Если найдете мне нитку метра в два длиной, я потом продемонстрирую как.
Далее Химура обследовал остальные ящики с правой стороны. Я последовал его примеру и открывал те, что слева. Во всех лежали канцтовары, бумаги для записи и прочие вещи, которые нужны человеку, работающему с текстами… Но того, что искали, мы не нашли.
– Никаких ниток или чего-то похожего на нить, – задумался Химура.
– Значит, преступник подготовил ее заранее?
Это противоречило теории Химуры. Он предположил, что трюк пришлось проворачивать спонтанно, из-за того, что я застал убийцу на месте преступления. Откуда у него могла оказаться с собой нитка подходящей длины? Или он планировал ее использовать для чего-то другого? В таком случае для чего?
– Не будем спешить.
Химура пригладил волосы на голове, как умывающийся кот, выдохнул и спросил у полицейского:
– Вы находили на месте преступления что-то, чем можно заменить нить?
– Разве что человеческие волосы, – отрапортовал Оосаки.
– Ясно.
Следом Химура взялся за осмотр ящиков металлического картотечного шкафа. Там нашлись скрупулезно разложенные по алфавиту папки с подписями вроде «Способы убийства», «Место преступления», «Улики», «Эпизоды», «Уловки», «Создание персонажа» или «Токио», «Синсю», «История», «Личности», «Одежда», «Еда», «Жилье» и так далее. Химура пролистал несколько случайных – внутри каждой нашлись вырезки из журналов и газет, ксерокопии, размашистые заметки на бумаге для записи или обратной стороне случайных листков и так далее. Я затаил дыхание – очень волнительно получить доступ к секретам мастерства Макабэ, которыми он едва ли делился с кем-то прежде.
– Слушай… А можно посмотреть папку с подписью «Уловки»? – звенящим от возбуждения голосом спросил я. Во мне говорило личное любопытство – запрос не имел отношения к расследованию. На этот раз Химура обошелся без колких замечаний. Он достал нужную папку и, не выпуская ее из рук, открыл передо мной. На развороте я увидел заметки и рисунки к уловке запертой комнаты, которую Макабэ использовал в своем романе «Блуждающая дверь». Несмотря на то что заметки не предназначались для чужих глаз, они все равно были написаны аккуратным, выверенным почерком, и схемы нарисованы не от руки, а под линейку.
– Хочу полистать остальное, – попросил я, и Химура начал не спеша пролистывать страницы, давая мне возможность ознакомиться с содержанием. Я с ходу определял, в какой именно книге Макабэ использовал те или иные уловки из заметок.
– Теперь давай посмотрим последние.
Химура открыл папку в конце. В какой-то момент к нам присоединился Оосаки и теперь заглядывал мне через плечо.
На последней странице мы обнаружили лишь обрывки бумаги, как будто оттуда вырвали листы.
– Наверное, именно эти заметки сожгли в камине, – заметил Химура. Судя по всему, потерянные листы как раз были формата А4, так что все совпадало.
– Вот последнее, что осталось целым. Знаешь, к чему относятся эти заметки?
Мне хватило короткого взгляда для ответа.
– Это для «Запертой комнаты номер сорок пять», последней работы Макабэ.
На страницах в конце папки остались слегка небрежные заметки о разгадке секрета запертой комнаты в недавно прочитанной мною книге.
– А, вот как! Я так ее и не дочитал, поэтому не заметил.
– Значит, и от меня бывает толк, да?
– Ну, ты ведь мой ассистент.
Химура захлопнул папку у меня перед носом.
– Значит, похитили лишь страницы, относящиеся к «Запертой комнате номер сорок шесть».
То, что описанная там уловка, возможно, погубила самого писателя, звучит как дурная черная шутка.
– Теперь идем в подвал.
Доцент одернул перчатки.
3Дверь в книгохранилище