Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов

Служить чему-то другому было бы для него оскорблением. Он отвинтил крышку термоса и плеснул уже тепловатого кофе в пластмассовый стаканчик. Решено: он будет ждать до рассвета, и если ему придётся помаяться, если он устанет или затекут руки-ноги — пусть, так надо для дела. А что, если Вера Борейко в разгар ночи выйдет из гостиницы через чёрный ход?

* * *

Бильярдный зал при пивной «Ракушка» давно стал точкой сбора местной шпаны и разных мутных людишек. Каждый вечер сюда стекались все юнцы, кому не сиделось вместе с убогими родителями — вечно недовольной, уставшей, считавшей копейки, нервной и стервозной маманей и вечно пьяным или опохмелившимся, матерящимся папаней, всегда готовым врезать жене и сыну — в тесных и жалких комнатушках в обветшавших пятиэтажках. Все, у кого не было денег на другие «развлечения», кроме пары кружек пива и отчаянной битвы шарами — суровой игры на деньги, когда лучший игрок имел шанс сорвать большой куш. Здесь же, за пивом с прицепом, перешёптывались те самые мутные старые волки, договаривавшиеся с молодыми волчатами о возможных, как правило — неподобающих, способах заработать.

Среди молодых завсегдатаев бильярдной, одетых один в один как в униформу — джинсы с дырками, футболку с надписью команды, короткую спортивную куртку или в толстовку с капюшоном и непременные контрафактные кроссовки китайского производства с фирменным логотипом — давно примелькался, но не слишком выделялся худощавый парень, на вид моложе своего возраста. Глядя в его грустное лицо, можно было подумать, что он, наверное, мечтает о солнце, встающем из-за помоек над запущенной окраиной его родного города, над пустырями и скелетами заброшенных мастерских и неухоженными, тесными двориками, зажатыми между хрущёвок и беспорядочно заставленными авто. По нынешним временам без тачки ты никто и зовут тебя никак. Но, приглядевшись, нетрудно было заметить, что чело молодого человека омрачали не глубокие светлые думки и нравственные искания, а сосредоточенная, упрямая мысль — где и как срубить побольше бабок. Было видно также, что в данный момент его отнюдь не терзали муки совести от того, что он сделал на днях. Немногим посетителям пивной парень был известен по имени Саня Огнивцев, здесь все его звали Огонёк. Тихий такой, безобидный пацан.

Но если бы другие пацаны из его окружения узнали, что Саня Огнивцев на днях стукнул подручному матёрого гангстера, что его враг собирается слинять из темницы и что бежавший должен будет проделать некоторый путь в компании Огонька и его старого психованного приятеля до якобы надёжного схрона, где их уже поджидали вооружённые недруги, то вряд ли местная фауна посчитала бы, что это круто и что Огонёк достоин уважухи. К счастью, об этом «подвиге» Сани в бильярдной никто не ведал и, возможно, никогда не прознает.

Несмотря на слабый свет, плотную завесу дыма от сигарет и травки, вошедший мужчина взглядом выхватил Огонька из толпы, поманил пальцем и, подойдя вплотную к нему, тихо сказал:

— Выйдем, надо поговорить.

— Мне нечего тебе сказать! — отпарировал тот.

И это было правдой — Огоньку нечего было сообщить Эдику Боеву. Глядя со стороны, можно было подумать, что эти два парня, почти одногодки, прибыли из разных стран, с иных планет. Манерами, поведением, речью, прикидом и жестами Боев старался подчеркнуть свою принадлежность к блатному миру, в котором его терпели, но никогда реально не принимали, тогда как пацаны вроде Огонька делали вид, что не хотят ни от кого и ни от чего зависеть, но на самом деле зависели, и ещё как. И именно поэтому Боев приехал к нему.

— Говорю, давай выйдем, дело есть… без б…

— Мне на…ать! Повидались уже!

В этот момент Огонёк, вероятно, думал, что если бы он так проворно не выскочил из машины во дворе схрона, то Боев не преминул бы его уложить, как того, другого.

— Кончай ломаться, говорю — дело есть…

Боев говорил тихо, сквозь зубы, скосив глаза на бегающие шары и нетерпеливо постукивая ребром ладони о бортик бильярдного стола.

— Ну давай, Огонёк, выйдем… А то потом сам приползёшь ко мне, но тогда рискуешь меня больше не найти…

Он попытался взять Саню за плечо, но тот высвободился. К столу подошли два амбала и вопросительно посмотрели на Огонька: «Проблемы?» И Саня Огнивцев согласился выйти с Боевым. На улице он вдруг зашёлся кашлем, его мутило, и он стал плевать на тротуар. Боев постучал ему по спине, и Огонёк, согнувшись, сделал пару шагов. Снаружи стеклянный куб пивной напоминал большой аквариум, в котором сновали рыбки, не привыкшие к дневному свету.

— Видишь, я тебе нужен, — сказал Боев и, схватив болезного за шею, прижал лицом к холодной стене. Рука у него была стальная.

— Всё, кончай выделываться! — прохрипел он. — Надо его найти!

— Это кого же? — Огонёк решил тянуть время.

— Дружка твоего психованного, Фефу, кого ещё?

— Откуда мне знать, где он обретается?

— Сначала все так говорят.

Огонёк почувствовал, как в нём вместе с холодом снова поднимается ЭТО, и уже не смог унять нарастающую дрожь. Его тело словно превращалось в созвездие сердец, которые стучали, стучали и больно били его не только в грудь, но и по спине, по голове и по ногам. Ему было плохо, но он силился сохранить свой гордый вид человека, чуждого этому бренному миру.

— Скажешь, где он, и я дам тебе твоё лекарство! — почти крикнул Боев и стал его трясти, а потом, вне себя от немощи объекта, взял его за шею и стал тыкать лицом в стеклянную стену пивной и хлестать ладонями по щекам.

В этот момент Адам вышел из машины, двумя большими шагами приблизился к парням и схватил Боева за плечо.

— Всё, довольно! — приказал он.

Боев резко обернулся, высвобождаясь:

— Ты чё лезешь, козел!

— Замолкни! — снова приказал Адам и, обращаясь к Огоньку, спросил:

— Ну ты как? В порядке?

Огонёк молча с секунду смотрел на него. А видел ли? Но потом встрепенулся и быстро направился в пивную. Но Адам нагнал его и понял, что тот едва держится на ногах.

— Не стоит туда возвращаться. Останься здесь.

Стоявший поодаль Боев воспользовался заминкой и бочком двинулся в сторону своего голубого «Ниссана», но дорогу ему преградил Альберт.

— Привет, Эдик!

— Альберт Серафимыч! Вы ли это?

— Ну что? Сегодня не везёт? Непруха?

— Почему же? Всё ништяк. Везёт, как обычно…

— Так ли, Эдик? — усмехнулся Алик. — Твоё везение — горе для других.

Саня брыкался в руках Адама,