Искатель, 2010 № 09 - Журнал «Искатель»
Было похоже, что Сапролегний выделил гостю свои собственные комнаты. К этому заключению Ассур пришел, как только увидел развешанные по стенам покоев картины. Сюжеты их были весьма далеки не только от христианского или какого либо иного спиритуализма, но даже и от тени благочестия или благопристойности. Купающиеся Сусанны, блаженствующие под золотым дождем Данаи; жены Потифара, срывающие одежды с Иосифов, соседствовали с упитанными Эротами, козлоногими сатирами и непристойно возбужденными рогатыми силенами; центральное же место занимало красочное полотно, на котором неизвестный живописец детально запечатлел волнующий момент совокупления Пасифаи с быком.
В ожидании Алимпты Ассур занялся логическими умозаключениями. Так он определил довольно бесплодное нанизывание одного домысла на другой. Загадка, что он тщетно пытался разрешить, представлялась ему эдакой головоломкой, составленной из кусочков, каждый из которых по отдельности был более или менее ясен, но вместе они не создавали абсолютно никакой целостной картины.
Предварительные результаты расследования не позволяли сделать сколько-нибудь удовлетворительные выводы или выдвинуть правдоподобную версию. Тот факт, что пресловутые инфернальные явления в ряде обителей Вселенской Церкви не плод больной фантазии, не досужий вымысел экзальтированных клириков, а имели место в действительности, можно считать доказанным. После увиденного им в Аркадии и здесь, в кладбищенской часовне бывшего цистерцианского монастыря, сомневаться в этом было бы странным. Но что это давало? Ассур чувствовал, что во всех событиях имеется какая-то логика, непонятно только какая. Что или кто стоит за странной деятельностью демонического Махаона-Дипсада и ангелоподобного Кохвиэля Орооррофоса? Что кроется за их деятельностью? Можно ли в данном случае вообще вести речь о чьем-то преступном умысле? Ответов на эти вопросы не было. А ведь отец Скимен ждал отчета...
Ассур перестал мерить шагами залу и остановился перед массивным письменным столом из мореного дуба. Над ним висело большое живописное полотно в тяжелой золоченой раме. Покрывающая его паутина мелких трещинок свидетельствовала о том, что картина была достаточно древней. В ней угадывалась рука фламандского мастера школы Рубенса. Центр композиции занимала фигура грузного старика с огромным выпирающим чревом, багровым носом и пьяными слезящимися глазками. Судя по венчающим его лысое чело листам винограда, серебряному кратеру в правой руке и развеселой толпе обнаженных менад и бассарид, что окружала старца, потрясая увитыми плющом фаллообразными тирсами, кумир сей был не кто иной, как плодоносящий и любвеобильный Дионис-Загрей.
Присмотревшись, Ассур с удивлением обнаружил, что мифический Вакх как две капли воды походит на преосвященного Сапролегния. Только епископ выглядел несколько постарше и потолще, а так сходство было просто разительным.
Ассур подивился затейливой игре природы и перевел взгляд на дубовый стол. То был письменный стол с множеством ящиков, ящичков и отделений, фигурным бордюром и витыми колонками. Не стол, а настоящий алтарь, украшенный бронзой и перламутровыми вставками. Впечатление сакральности усиливала пара хрустальных жирандолей со свечами черного воска, укрепленных на стене между столом и картиной. Не хватало только бархатной подушечки для коленопреклонений перед священным образом Бахуса-Сапролегния.
Нунций и вправду опустился на колени и принялся выдвигать один за другим ящики антикварного стола. Большинство из них оказалось заполнено пылью и мелким хламом — пустыми флаконами, бутылочками, жестяными фляжками, свечными огарками, булавками, ключами от неведомых дверей, разрозненными столовыми приборами, потрепанными колодами игральных карт, плесневелыми хлебными огрызками, рюмками с отбитыми ножками, сигарными окурками и прочей подобной дребеденью, мало подходящей к внушительному обличию сего предмета интерьера. Внезапно он наткнулся на запертое отделение, расположенное под самой столешницей. С сожалением подумав, что набор отмычек остался в гостинице, Ассур попытался открыть ящик при помощи ножа, но безуспешно. Никакой ручки на панели не было, только едва заметная замочная скважина, в которую могла пролезть разве что иголка. Отчаявшись произвести вскрытие, не оставляя следов, он с силой треснул по ящику кулаком, внутри того что-то глухо щелкнуло, крякнуло, зажужжало, послышалось отчетливое тиканье, и ящик выдвинулся сам собой. Он был абсолютно пуст.
Ассур вытащил деревянный короб совсем и заглянул в образовавшийся проем — ничего. Но зачем было запирать пустой ящик? Он простукал стенки и дно — никаких тайников — и в раздражении швырнул его на пол. Ящик перевернулся и на обратной стороне Ассур увидел плотно приклеенный лист тончайшей бумаги со знакомым латинским текстом.
Если у него и имелись какие-то сомнения в том, что перед ним очередной «договор с дьяволом», то они немедленно рассеялись, как только он сканировал и перевел содержание документа. Разница с грамотой, обнаруженной им у архимандрита Феогноста, была лишь в незначительных деталях. Ну, и конечно, подписан сей договор был не покойным настоятелем Аркадии, а преосвященным Сапролегнием.
Ассур аккуратно вынул дно из пазов и отправился на поиски хозяина Градского замка.
Когда нунцию удалось растолкать епископа, тот какое-то время лишь беспомощно моргал и всхрапывал, будто остановленный на полном скаку жеребец. Наконец взгляд его более или менее сфокусировался, и он с удивлением вперил осоловелый взор в сидящего на табурете перед его ложем Ассура.
— Что стряслось? — прогудел он осипшим ото сна басом. — Пожар? Война? Землетрясение? Пан Какаш захлебнулся блевотиной?
Ассур молча покачал головой и сунул под нос Сапролегнию дощечку с договором. Едва епископ разглядел, что перед ним, как на лице его последовательно отразилась целая гамма чувств: недоверие, изумление, страх и, наконец, смертельный ужас. Сначала кровь бросилась ему в голову, и Ассур испугался, как бы профессора не хватил удар, но сразу вслед за этим он посинел, и Ассур решил, что бедняга сию минуту помрет от удушья. Потом спала и синева, и епископ медленно приподнялся с постели. Теперь он был бледен как полотно, прямо-таки мертвенно бледен и походил на отожравшегося призрака.
— Вы сам сатана! — с усилием выдавил он и без особого успеха попытался выхватить из рук нунция заветную дощечку. — Как... как вы это нашли?!
— Не имеет значения, — ответил Ассур, пряча договор. — Разве я не предупреждал вас, что у Конгрегации длинные руки?
— Мне надо выпить... — пробормотал епископ и принялся шарить дрожащими пальцами по стоящему рядом с кроватью мраморному столику.
— Ничего не выйдет, — сказал Ассур и продемонстрировал страдальцу початую бутыль абсента, — сухой закон.
— У-у-у! Нелюдь окаянная! — возвысил голос Сапролегний. — Изверг рода человеческого... Отдай бутылку, охальник!
— Не отдам, — безжалостно отрезал Ассур. — Сначала поговорим.
— А как помру, с кем говорить будешь? — с горькой укоризной поинтересовался