Рябь во времени - Джули МакЭлвен

Его словно пронзило. Рука, лежавшая на её плече, непроизвольно дёрнулась. Он поспешно отнял её и молча уставился на Кендру.

Та мрачно кивнула, не отводя глаз. — Вот это всё меняет, правда?

Он постарался сохранить невозмутимое выражение лица, но было слишком поздно: по блеску в глазах Кендры — поразительно проницательной девушки — он понял, что выдал себя. И, Господи, это действительно всё меняло. По закону первородства герцогский титул и заповедная часть поместий переходили к следующему мужчине в роду. Сначала наследником должен был стать его старший брат, однако тот умер бездетным, и титул с землями достались Элдриджу. Двадцать лет назад жена и дочь герцога погибли в море. Шарлотта, будучи девочкой, всё равно не смогла бы унаследовать титул, но ведь они с Арабеллой были тогда достаточно молоды, чтобы завести ещё детей. Они собирались иметь ещё детей.

Живот свело от боли. Не только жизнь Кендры переменилась в одно страшное мгновение. После гибели жены и единственного ребёнка Элдридж мог ещё раз жениться и наполнить детскую новыми голосами. Бог свидетель, сёстры настойчиво его к этому подталкивали. Но сама мысль вызывала отвращение. Арабелла навсегда осталась любовью всей его жизни. Поэтому он спокойно смирился с тем, что всё перейдёт к младшему брату Эдварду, а через него — к Алеку, первенцу Эдварда.

Ему никогда не приходило в голову, что у Алека может не быть собственных детей. Если племянник не оставит наследника, титул и поместья достанутся дальнему кузену, которого Элдридж видел всего однажды.

Этого оказалось достаточно: кузен произвёл впечатление чванливого осла.

Герцог заметил, что Кендра пристально наблюдает за ним. Во рту неприятно пересохло. Он сглотнул. — Но откуда вы можете знать такое наверняка?

— Вы знаете, что я получила ранение во время последнего задания.

Это был не вопрос, но Элдридж кивнул. Он знал, что после Принстона Кендра работала в организации под названием Федеральное бюро расследований, призванной ловить преступников и защищать Америку от всевозможных угроз. Сама мысль о том, что женщинам разрешают подвергать себя подобной опасности, казалась ему странной. И всё же он вынужден был признать, что за последний год умения Кендры сослужили им добрую службу.

— Врачи сказали, — тихо продолжила она, — что из-за полученных травм мои шансы когда-нибудь забеременеть могут уменьшиться.

— Уменьшиться — не исчезнуть совсем.

— Да, но всё-таки…

Элдридж покачал головой. Узел в животе немного ослаб. — Вы ничего не знаете наверняка, — произнёс он, постепенно улыбаясь и снова беря её за руку. — Дорогая, нужно иметь веру. Вы пришли из будущего, но вы не прорицательница. Не можете знать заранее, что вас ждёт. «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам».

Она недоверчиво вскинула брови. — Если помните, в этой пьесе Гамлета убивают.

Улыбка герцога стала шире. — Это не лишает его слова смысла. Вы рассказали Алеку о своих страхах?

— Рассказала. Он сказал то же, что и вы. Только без Шекспира.

— Ну вот видите. — Герцог сжал её руку и отпустил. — Не терзайтесь. Алек любит вас. Это никогда не изменится.

Она нахмурилась. — Надеюсь. Потому что я не могу стать другим человеком.

— Он и не пожелал бы этого. Как и я. Вы замечательны именно такая, какая есть. — Элдридж с удивлением заметил, как блеснули у неё на глазах слёзы. Кендра поспешно отвернулась, явно смущённая тем, что сама, несомненно, считала проявлением слабости.

Герцог испытал облегчение, услышав приближающиеся шаги. Он обернулся и увидел Хардинга, своего дворецкого, выступившего из темноты.

— Простите, что осмелился прервать вас, ваша светлость, — размеренно произнёс дворецкий. Лунный луч осветил его серьёзное лицо; между бровями залегла лёгкая складка. Серьёзность была ему свойственна, но Хардинг особенно гордился своим умением ни при каких обстоятельствах не терять самообладания. Поэтому тревожная морщинка говорила о многом.

— Что случилось? — спросил Элдридж.

Дворецкий откашлялся. — У кухонной двери стоит цыганский мальчик. Миссис Дэнбери пыталась его прогнать, но он настаивает на разговоре с вами, ваша светлость. Говорит, в их таборе находится некий джентльмен…

Герцог напрягся. — Джентльмен? Он чинит беспорядки? — резко спросил он. В его семье издавна разрешали цыганам разбивать табор на своих землях. Как отец и дед, Элдридж считал, что, пока они здесь, они находятся под его защитой. Увы, это не избавляло их от предрассудков, укоренившихся во всех слоях общества, и не останавливало тех, кто являлся в табор лишь затем, чтобы устроить там переполох.

— Не совсем так, сэр. — Хардинг замялся, на миг бросил на Кендру взгляд, смысл которого было трудно угадать, и снова посмотрел на герцога. — Мальчик говорит, что этот джентльмен тяжело ранен. Его люди просят прислать кого-нибудь за ним, пока он не испустил дух.