Код 93. Районы - Оливье Норек

– …Но может быть, нынче вечером у него не сложится. Наверное, завтра придется снова приехать. Разве что вы его знаете?

Франк Самуа перевел взгляд с кричаще дорогих часов на блестящий корпус «ауди», и молодой человек подумал, что эта ночь будет короче, чем предполагалось.

– Ты чего ищешь? Острых ощущений в пригороде? Дури? Хотя по тебе не скажешь.

Люка смущенно улыбнулся – он в совершенстве играл роль простофили:

– Нет, я не по этой части.

– Слушай, за пятьдесят евро я тебе отсосу. Если хочешь без покрышки, цена двойная.

– Залезай.

* * *

По совету своего осмотрительного напарника Люка воспользовался кольцевой развязкой при въезде в Обервилье и двинулся по проспекту Великой Армии. Длинная улица, втиснутая между рельсами скоростной железной дороги и времянками из дерева и жести – трущобами ночью и городом-призраком днем. Сразу после «арабской весны»[32] миграционный поток из Туниса и Алжира увеличился втрое, однако ни малейшей программы их размещения выработано не было. Привлеченные огнями Парижа, а затем быстро вытесненные, как инородное тело, новые мигранты были, как обычно, приняты бедным родственником столицы – Девяносто третьим департаментом. Эти люди вытеснили румынских проституток и устроились на их месте, на этой улице, которой тщательно избегали полицейские патрули.

Люка заглушил двигатель и по требованию Франка Самуа погасил фары автомобиля, ставшего безымянным среди себе подобных. В свете единственного уличного фонаря Люка смутно различал контуры предметов. На несколько секунд он закрыл глаза, погрузился в абсолютную темноту, а когда снова открыл, лицо пассажира и салон автомобиля сделались четче. Кабину заполнил запах гостя – тяжелый и едкий от пота, холодного табака и сырой затхлости.

– В бардачке есть бутылка виски, – пожалуй, мне она сейчас понадобится, я не привык ко встречам такого рода.

– Ага, оно и видно. – Самуа протянул руку, нажал на защелку; крышка сама откинулась под весом бутылки. – Можно и мне?

Вопрос не предполагал отказа; его губы уже сомкнулись на горлышке, и за несколько глотков уровень понизился на четверть. Дозировка – одна таблетка в день, десять миллиграмм максимум, перед сном. Люка спросил себя, не получится ли так, что пять таблеток стилнокса, даже растворенные в литре спиртного, просто-напросто убьют Самуа. Тот протянул ему бутылку и прикурил, а Люка между тем сделал вид, будто пьет. Он почувствовал прикосновение мокрого стекла; он был готов, и все равно его замутило, когда его слюна смешалась со слюной пассажира.

– Хочешь меня, я не знаю, поцеловать?

– Э… нет.

– А чего? Хочешь, чтобы я у тебя отсосал, или сам отсосать у меня?

– Я бы предпочел, чтобы вы.

– Резинка есть или так, наудачу?

Если бы Люка Сультье был фликом, он знал бы, что операция, сколь тщательно к ней ни готовься, никогда не проходит по плану. Он-то думал, что снотворное подействует быстрее. Но потребовалось еще несколько минут, и он уже понял, каким образом они проведут это время.

– Давай наудачу.

Люка снова сделал вид, будто выпил, и протянул Франку Самуа бутылку. Тот выбросил сигарету в приоткрытое окно, позволил себе еще три больших глотка и уронил бутылку на пол. Затем развернулся к клиенту и вульгарно вытер губы рукавом. Его руки легли на ширинку Люки, плавно ее расстегнули. Самуа пошарил у Люки между ног, достал член и неумело его потер. Люка ощутил, как вокруг органа сомкнулся влажный рот, и поднял глаза к небу в неуместной молитве. Все его тело словно взбунтовалось, и при виде того, как голова Франка Самуа поднимается и опускается, пока тот запихивает его член в себя, Люка едва не блеванул. Подобный эксперимент не входил в его планы, а уж то, что это сделает жалкий торчок, – тем более. Он почувствовал, как с его вялого члена на живот стекает слюна. Самуа повернул голову и пристально взглянул на Люку:

– Предупредишь заранее, ага?

Слегка заторможенная речь наркоши немного обнадежила Люку. Тот не сможет долго сопротивляться действию таблеток. Его движения вверх-вниз замедлились, а затем и полностью прекратились. Люка осознал, что терпел, затаив дыхание, и теперь наконец перевел дух. Потом внимательно огляделся: улица, тротуар, прохожие, машины – вокруг по-прежнему никого. В наступившей тишине все же слышался едва различимый звук – успокаивающий, почти трогательный. Детское причмокивание. В своем вынужденном сне малютка Франк еще сосал.

Люка схватил его за плечи и отлепил от себя со звуком мокрого вантуза. А затем тронулся с места.

* * *

На заправке сотрудник подтвердил: эта модель автомобиля работает на неэтилированном бензине; Люка попросил и получил пустую пятилитровую канистру. Он добавил несколько литров в почти полный бак, и, когда собрался наполнить канистру тем же топливом, рядом в тусклом свете неоновых ламп припарковалась какая-то машина. Ночью на заправочной станции Девяносто третьего департамента просят заплатить заранее, чтобы избежать досадной забывчивости, поэтому новый клиент сразу направился к кассам. Проходя мимо «ауди», он увидел пассажира – тот спал, свесив на грудь подбородок, по которому стекала слюна. Он поднял глаза на Люку – тот, с полной канистрой в руке, тоже разглядывал его. Какой-то оборванец, уснувший в первоклассной тачке типчика при костюме, запасшегося дополнительными пятью литрами бензина, словно это последняя заправка перед вратами пустыни. Нечаянно заехавший сюда водитель сказал себе, что надо опустить глаза, залить бак и как можно скорее убраться. Улыбчивое «добрый вечер» Люки и его тщетная попытка показаться нормальным заставили его даже ускорить шаг.

* * *

Не прошло и двух часов, как фары осветили каменные стены фермы в поселке Сони. Люка взвалил тело спящего себе на плечи и вошел в дом. Там он тщательно организовал пробуждение своего гостя и, запасшись терпением, устроился перед ним. А через полчаса дал ему первую пощечину. После шестой Франк Самуа с трудом разлепил глаза и быстро сообразил, что находится уже не в машине, да и вообще в какой-то незнакомой обстановке. Его затуманенный химикатами рассудок решил, что это кошмарный сон. Секунд десять Самуа подождал и смирился с этой новой реальностью. Он сидел, привязанный к железному стулу посреди большой комнаты, руки были стянуты за спиной, ноги примотаны к ножкам стула. Он опустил глаза, чтобы посмотреть, чем вызвано его странное ощущение. Босая правая нога стояла в одной кастрюле с водой, левая – в другой. А обе кастрюли стояли на пока выключенной электроплитке с двумя конфорками. Нарастающий страх излился восклицанием:

– Это еще что за херня?

Рискуя свернуть шею, Франк Самуа заозирался, пытаясь узнать место или найти средство освободиться. На массивном деревянном столе перед ним были рядком