Код 93. Районы - Оливье Норек
Франк Самуа безудержно плакал, икая, как глубоко огорченный ребенок. Люка сел перед камином на диван и положил на колени лакированную деревянную коробку, из которой достал «Люгер P08» – пистолет, который хранился в семье Сультье семьдесят с лишним лет. Из-за сильно покалеченных глаз пленник видел смутно, однако явственно различил металлический блеск ствола.
– Не знаю, что ты хочешь сделать, но отпусти меня, я ничего не скажу, я даже не знаю, кто ты, я с тобой незнаком, просто дай мне уйти.
– Меня зовут Люка Сультье, – словно вынося приговор, сообщил тот.
– Не надо! Я не хочу знать! Я в любом случае ничего не скажу, клянусь тебе.
Держа пистолет в руке, Люка вставил обойму, оттянул затвор и зарядил патрон. Пока ничего сложного, он заранее потренировался. Отступив на три шага, он прицелился, нажал на спусковой крючок и с оглушительным звуком выстрелил на метр правее, отчего разлетелись кирпичи, барабанную перепонку резануло болью, и оружие выпало из руки. В комнате раздался безнадежный смех того, кто считал себя уже покойником. Смех, который сопровождался сопливым хлюпаньем и всхлипами. Вырывающиеся из обезображенного рта невнятные слова все же были достаточно различимы, чтобы поразить Люку.
– Бездарь… даже стрелять не умеешь… ну же, я жду… давай… давай… – Затем его тон неуловимо сделался умоляющим: – Ну же… давай… ну пожалуйста, давай…
Люка приблизился на шаг и трижды выстрелил, всадив Франку Самуа в грудь три патрона; тот опрокинулся назад и, подняв серую тучу пепла, упал спиной в теплые угли. Люка ногой подтолкнул стул в глубину очага, а затем поднял пленника, крепко схватив обеими руками за воротник. И теперь тот в своем заляпанном пятнами крови красивом белом свитере восседал в самом центре камина.
Люка вышел из дома и тут же вернулся с пятилитровой канистрой горючего.
* * *
Ошибок совершено немало, но ему все же удалось осуществить первую часть разработанного плана. В будущем следует все упростить. Однако свидетелем убийства стал лишь этот уединенный дом. Какая жестокая нехватка публики, какое отсутствие признания, если на этом остановиться. Но Люка продумал дальше, – вообще-то, он уже все записал. Каждая картина была разработана так, чтобы составить диптих. Одна часть посвящена тем, кто низверг его сестру в ад. Другая – фликам, которые сделали все, чтобы она исчезла. Остается только выстроить сцену и известить прессу. Такое досье им не удастся уничтожить.
От четырех выстрелов в ушах назойливо посвистывало, будто в голове, не переставая, зудел комар. Люка раздел Франка Самуа и снова развел в камине огонь.
* * *
Несколько часов спустя он осторожно завернул тело в плотное покрывало и погрузил в багажник «ауди». Продолжение его плана развернется в заброшенном особняке, который он уже подыскал в Пре-Сен-Жерве. В путь он тронулся с открытым окном; его все не отпускало мерзкое ощущение, что запах горелой плоти осел прямо на языке.
50
Для Люки Сультье главная проблема, связанная с Малышом Кулибали, состояла в росте. Его нетрудно было опознать по описанию Франка Самуа и невозможно ни с кем спутать, поскольку он производил впечатление единственного взрослого в мире детей. Столкнуться с ним лицом к лицу для Люки было немыслимо – он рисковал бы оказаться буквально раздавленным в лепешку. Следовало не только увезти Малыша Кулибали подальше, но также поточнее оценить его вес, чтобы правильно рассчитать дозу.
* * *
Люка позаботился о том, чтобы разделить свои покупки между двумя разными аптеками, арендовать инвалидную коляску в первой, а эфир приобрести во второй, хотя продажа этого средства требовала рецепта врача. Старая Марго была известной и постоянной покупательницей. Благодаря непрерывным заказам снотворного, антидепрессантов и всего, что поддерживает на плаву даму преклонных лет, она единственная могла бы обеспечить прибыль обеим аптекам. Люке стоило лишь придумать предлог в виде собаки, которую мучают клещи, и человек в белом халате, не задав больше ни одного вопроса сыну Сультье, выставил на прилавок эфир в голубой бутылочке, а в качестве бонуса улыбнулся и пожелал хорошего дня.
* * *
У себя в спальне, совершенно измотанный, Люка закрыл один из многочисленных медицинских учебников своего старшего брата. Гаэль Сультье тоже бежал из-под родительского крова, как можно раньше и как можно дальше. После смерти отца он столкнулся лишь с молчанием матери и невыполнимыми ожиданиями младшего брата. Вместо того чтобы окружить заботой своих близких, он с дипломом аптечного лаборанта в кармане предпочел заботиться о чужих на другом континенте. Уехать для него было жизненно важно, даже несмотря на то, что он яснее ясного сознавал: Люка может воспринять это как вторую разлуку, вторую потерю. Эту утрату и горе Люка перенес на Камиллу и, безусловно, задушил бы ее ими, как подушкой. А потом и она тоже покинула его, унеся с собой то, что у него оставалось от чувств, почти опустошив его душу.
Люка положил справочник «Лекарства: общий обзор» на другой, именуемый «Аптечная фармацевтика, рецептуры и технологии». Теперь все дозировки он знал на память. И убрал обе книги в принесенные с чердака пыльные коробки с оставленными братом вещами. Он вспомнил, как однажды задумался, почему и его не положили туда вместе с другим ненужным хламом.
* * *
Малыш Кулибали получил на мобильник текстовое сообщение, когда ужинал вместе с матерью, братьями и сестрами. Рагу из цыпленка с арахисовым соусом, густой суп гамбо и овощной тьеп с жареной рыбой. Весь Сенегал в больших полных тарелках.
«Новая девочка – хочешь попробовать?»
Мать вытаращила глаза, а младший братишка, насмешник, издал «та-даамм».
– Месье Малыш, никаких мобильников за столом.
– Прости, мам.
Эсэмэска пришла от Франка – ничем не примечательного торчка, который раньше поставлял ему интересных кандидаток. Маленьких наркушек для принесения их в жертву на алтарь порока во время шикарных порно-вечеринок. Люка надеялся, что предложение вызовет у Малыша желание в одиночку заявиться на предпремьерный показ. Малыш ответил, тайком набрав текст под столом: «У меня – кладовка 55–23 ч».
Найти ее оказалось легко. Большинство кладовок в пригородных многоэтажках пусты и открыты. Запереть кладовку на ключ – значит дразнить гусей. Только