Искатель, 2010 № 09 - Журнал «Искатель»

Я так и сказал Лизе, прижимая ее к себе одной рукой, а другой вцепившись в подлокотник, чтобы не свалиться на пол.

— Ты ничего не понимаешь в компьютерах, — сказала она, стуча зубами.

— В современных моделях вирус действует не только на сами программы, но и на гаджеты[27]. Ведь все друг с другом связано, и...

Больше она не смогла сказать ни слова: диван вздыбился, как необъезженный мустанг, и мы свалились на пол, причем я упал на Лизу, сразу оказавшись в классической позе «мужчина сверху», описанной на первой странице «Камасутры».

Пять минут спустя, когда тряска прекратилась, Лиза поправила прическу, я отряхнул брюки, и мы обсудили сложившуюся ситуацию. Лизе пришлось согласиться, что она не знает, где мы — все еще в новостной программе или уже вернулись в реальный мир. И не знает, как это узнать. Может быть, системный программист более высокой квалификации сумел бы провести нужный тест, но...

— Так вызывай программиста! — потребовал я. — В чем проблема?

— А если и программист записан на этой же программе? — уныло сказала Лиза.

— Ты хочешь сказать, что мы никогда отсюда не выберемся?

— Я-то думаю, — вздохнула Лиза, — что мы находимся в реальном мире, но доказать это не берусь.

Смотреть новые модели мне расхотелось. Целоваться расхотелось тоже. Мне не нравилась мысль, что целовать Лизу меня заставляет не мое мужское желание, а некая строчка в некоей программе, да еще и зараженной вирусом.

— Все, — сказал я, — беру эту модель. На тридцать шесть платежей по «Визе». Надеюсь, фирма сделает мне скидку, поскольку я в этой модели уже живу.

Думаете, фирма пошла мне навстречу? Черта с два. Выхода у меня не было, пришлось платить.

Рисковать я не хотел. Судите сами. Допустим, я все еще был внутри программы. Я отказываюсь покупать, оператор нажимает «сброс», и... Конечно, если я благополучно выбрался из компьютерного мира в реальный, то моя покупка была чистым разорением. Тем более что после свадьбы нужно будет покупать квартиру.

Утром после первой брачной ночи я спросил Лизу, не раскрывая глаз, чтобы не видеть выражения ее прекрасного лица:

— Лизочка, как по-твоему, этот вирус... из-за него не разводятся?

Лиза долго молчала. Мне в какой-то момент показалось, что я переместился в другую программу, и если открою глаза, то увижу не свою спальню и не свою жену, а какой-нибудь первобытный лес и страшную мымру на переднем плане.

— Послушай, — сказал голос Лизы, и я облегченно вздохнул, — ты только никогда и никому не говори о своих подозрениях, хорошо? Если ты считаешь, что этот мир — компьютерный, это ведь не значит, что все должны считать так же? Особенно наши с тобой дети.

О детях я действительно не подумал.

Так я приобрел свой компьютер и свою первую жену. С Лизой, кстати говоря, мы вскоре расстались — она начала продавать модели «Рис-паром», и я счел это изменой. А мой компьютер со мной и сейчас.

СТРАСТЬ ПО МАКЛЕНДЕРУ

Кем только мне не пришлось быть в молодости! Я уже рассказывал о службе в армии, работе в Патруле времени и о том, как я покупал свой компьютер. Как-то мне предложили написать рецензию на новый фильм, и я сдуру принял предложение, рассудив так: посмотрю хорошее кино, напишу пару строк, да еще и заработаю — разве плохо?

Просматривая недавно старые файлы в своем компьютере (почему я их не стер — ума не приложу!), я обнаружил этот свой единственный опыт рецензии и подумал: «Пусть читают!»

Вот и читайте.

«В прошлом веке, — писал я, — самым дорогим голливудским фильмом была «Клеопатра» с Элизабет Тейлор — одни только массовые сцены да египетские храмы и пирамиды чего стоили! В двадцать первом веке самый дорогой фильм — «Страсть», где, кстати, ни одной массовой сцены нет, а самый дорогой предмет реквизита — двуспальная кровать. Деньги (три миллиарда долларов!) были потрачены на разработку аппаратуры записи и воспроизведения, на переоборудование старых синематек и возведение новых. И на рекламу, естественно».

А теперь — о фильме и о себе. Раньше рецензент мог отойти в сторонку от себя самого и оценивать произведение искусства, стараясь быть максимально объективным. После «Страсти» это стало невозможно даже физически, я и пытаться не буду. Век назад русский режиссер К. С. Станиславский написал книгу «Моя жизнь в искусстве». Я могу назвать свою рецензию «Моя жизнь в «Страсти»».

Титры фильма меня позабавили — никакой режиссерской фантазии, по темному полю над головами зрителей идут надписи, тихая музыка (композитор Бруно Розати), действующие лица и исполнители. Первым в титрах значился некто Рон Даркон. Исполнял его...

Вот здесь-то я и ощутил впервые, что режиссер не так прост.

«Рон Даркон, — успел перечитать я прежде чем титр сменился, — Иона Шекет».

Меня, конечно, предупреждали, но ведь не до такой же степени! Чтобы прямо в титрах... «Дана Оливер — Натали Эштон». Под плавную усыпляющую мелодию Розати потекли имена, имена... они текли мимо сознания, потому что я в это время упорно вспоминал, когда и кому рассказывал о Натали Эштон. Она... Нет, простите, и вам не стану рассказывать: в конце концов, есть предел вмешательству в личную жизнь!

Пока я приходил в себя от изумления, титры кончились и камера показала панораму Вашингтона, плавно переходящую в тель-авивскую толкотню. Оператор спустился от Белого дома на площадь Вашингтона, за ней почему-то начиналась улица Алленби, где на углу с улицей Алия я успел разглядеть знакомую проститутку, с которой здоровался каждый день. Она и сейчас сделала движение в мою сторону, но камера перемещалась слишком быстро, и мы успели только обменяться взглядами.

Вот тогда-то со стороны улицы Иегуды Ха-Леви и возникла главная героиня фильма Дана Оливер. То есть я имею в виду... Нет, господа, именно Дана Оливер, не будем, в конце концов, идти на поводу у режиссера. То есть наоборот, я хотел сказать — давайте следовать режиссерскому замыслу и не отвлекаться на личное.

Должен сказать, что эстетическая позиция режиссера показалась мне в этом начальном эпизоде немного устаревшей. Этакий постмодернистский кунштюк, явно привнесенный из традиций кинематографа времен Бунюэля и Бертолуччи. Впрочем, по части вкуса, надо отметить, Маклендер недотягивает... ну да не в том дело.

Итак, Рон Даркон и Дана Оливер встречаются на углу улиц Алленби и Иегуды Ха-Леви, причем вдали, как вы помните, виден Капитолийский холм с Белым домом на вершине. Я понимаю, что