Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

Ассур оставил аэроморф перед приземистыми воротами красного кирпича и прошел на территорию Первой психиатрической больницы. Территория оказалась весьма ухоженной, зеленой, и более напоминала парк. Все больничные здания, подобно воротам, были выстроены из того же красного кирпича, и вид имели довольно старинный. В приемном отделении он, воспользовавшись своими полномочиями дознавателя, выяснил у дежурной сестры, в какой палате находится пациент Гинзбургов Лазарь Витальевич.

— Неужели вы его родственник? — с любопытством поинтересовалась сестра. — Навестить заехали?

— Нет, мне необходимо пообщаться с мирянином Лазарем Витальевичем в связи со служебной необходимостью.

— Пообщаться? — удивленно переспросила дежурная. — Но это невозможно!

— Отчего же? Что мне может помешать?

— Я думала вы в курсе... Дело в том, что пациент Гинзбургов вот уже сорок девять лет находится в состоянии комы. Иначе говоря, пребывает в вегетативном состоянии.

— Так он что, «овощ»?! — в свою очередь удивился нунций.

— Можно сказать и так, — подтвердила сестра, — хотя у нас здесь подобным образом выражаться не принято.

— Но этого не может... — несколько растерянно пробормотал Ассур, — впрочем, все равно мне нужно его посетить.

— Как угодно, — с легким недовольством пожала плечами женщина, — пойдемте, я вас провожу.

Они покинули приемное отделение и прошли во второй корпус больницы, где поднялись на второй этаж. Отворив двери палаты под номером тринадцать, дежурная молча указала на единственного находящегося в ней пациента. Это был старец, на вид лет восьмидесяти, если не больше, с длинными седыми волосами и совершенно атрофированными мышцами. Помимо пары капельниц с питательными растворами, его жизнедеятельность поддерживал аппарат искусственного дыхания. Имелась еще пара агрегатов, подключенных к голове коматозника, назначение которых Ассуру было неведомо.

— А теперь я вас оставлю, — заявила дежурная, — но, сами видите, ни о каком общении речи идти не может.

— Постойте, — задержал ее дознаватель. — Скажите, а как случилось, что Гинзбургов впал в состояние комы?

— Я точно не помню, — покачала головой сестра, — это еще до меня было, задолго до моего прихода в больницу. То ли авария какая, то ли... нет, не припомню, это вам у лечащего врача следует выяснять.

— Хорошо. Но почему его до сих пор не отключили от системы поддержания жизнедеятельности? Раз он полвека в таком виде, и уже понятно, что улучшений не предвидится?

— А здесь такая история, — с готовностью пояснила женщина. — Родственников у Лазаря Витальевича никогда не было (отгого-то я и удивилась вашему приходу), и первоначально его содержание полностью оплачивалось из фондов НИИ имени А. Муна. Он был им интересен для каких-то исследований, что-то из области мозговой деятельности. Но потом, после ликвидации этой организации, финансирование на себя взяла ЮНЕСКО. А недавно, к нашему удивлению, заботу о Гинзбургове принял Архипастырский престол, представляете? Кстати, раз вы сотрудник СКВ, может, вы в курсе, какие такие заслуги имеет наш пациент перед главой Вселенской Церкви?

— Это служебная информация, — покачал головой Ассур, приняв на всякий случай осведомленный вид.

— Ну что ж... — разочарованно поджала губы дежурная, — тогда я ухожу. Дорогу обратно найдете?

— Не волнуйтесь, не заплутаю.

Как только сестра закрыла за собой двери палаты, нарком Ассура ожил: по экрану побежала строка текстового сообщения: «Здравствуй, Георгий аль Рашид, наслышан о тебе. С чем пожаловал?»

— Кто со мной говорит? — спросил нунций вслух.

«Тот, кого ты искал, — Дед Кощун».

—...Господь всемилостивый! — пораженно воскликнул Ассур после минутного замешательства. — Так вот оно в чем дело! Вот почему, значит, Дед Кощун столько десятилетий остается неуловимым!

«Ты угадал. Но не стоит поминать при мне божьего имени. Не забывай — как-никак я глава кощунников».

Дознавателю показалось, что бескровные губы Гинзбургова тронула ироническая усмешка.

— Да ради бо... то есть ладно, — согласился дознаватель, — только я не понимаю: вы что же, на самом деле не в коме?

«Нет, я и вправду в коме, и уже давно. Даже забыл, как давно».

— Тогда выходит, вы обладаете такими же возможностями, что и Антеус Мун в свое время?

«Увы, нет. Мои возможности гораздо, значительно скромнее. Все, что я могу, — это общаться через интернет со своими сторонниками, и то не всегда. Мой мозг подключен к специальному томографу, скрытому в потаенном месте; томограф считывает электронные колебания мозга — проще говоря, мои мысли, и потом дешифрует их на компьютере, переводя в письменную речь. Это все. Кроме того, мозг мой, как видишь (в отличие от мозга упомянутого тобою Антеуса), по-прежнему пребывает в моем теле — дряхлом теле парализованного девяностодвухлетнего старика-коматозника. И неизбежно дряхлеет с ним... Так что совсем скоро я уйду со сцены, независимо от усилий светских и духовных властей Славии».

— А еще ответьте...

«Поторопись, — прервал его Кощун, — времени у тебя почти не осталось. Что ты хотел от меня?»

— Я рассчитывал, что вы сможете организовать мне встречу с Песьим Царем.

«Даже если бы и мог, теперь уже не успею».

— Почему?

«Через минуту сюда слетится цела стая сторожевых херувимов — стохеров».

— С чего вы взяли? — спросил Ассур, невольно хватаясь за «Кромвель».

«Их навел человек, известный тебе как Янус. Он двойной агент, этот Янус».

— Откуда вы знаете?

«Я только что перехватил его электронное сообщение, адресованное лично диакону Алексию. Он же и группу Фридриха сдал. Жаль, что я не смог разоблачить его раньше, многих бы арестов избежали... Все, они уже здесь, я отключаюсь. Полагаю, ты не намерен меня разоблачать?»

— Не беспокойтесь, — заверил его нунций, — мне это совершенно ни к чему, даже напротив...

В этот момент двери распахнулись, и в палату действительно влетела целая толпа желторубашечников. Следом за братушками неспешно вошли два важных милицейских чина.

— Господин Антеус? — выдвигаясь на передний план, спросил самый важный из «чинов». И, не дожидаясь ответа, заявил: — Вы арестованы по подозрению в содействии кощунной ереси. Прошу следовать за нами.

После секундного раздумья Ассур решил подчиниться. Зачем вступать в открытый конфликт с Законом? Да и в противном случае могла пострадать безопасность Кощуна. А нунцию этого не хотелось — старик и так на пороге смерти.

На Ассура надели наручники и доставили прямиком в приемную Алексия Терекова. Там нунция усадили на стул в ожидании, когда шеф Славийской ассоциации соизволит его принять. Ожидание затягивалось. Вероятно, диакон решил наглядно продемонстрировать посланнику Трамунтаны, кто здесь главный. А может, с кем-нибудь совещался: как-никак арест нунция-дознавателя самого генерала Скимена — дело нешуточное. Чтобы как-то скоротать время, Ассур взял с журнального столика газету под названием «Душеспасительная беседа». Его взгляд остановился на статье с заголовком «За ушко да на