Первый ящик снизу - Паоло Дельмастро

— Как думаете, комиссар Манкузо теперь прикажет меня избить за то, что я поздно его предупредил?

Сам не знаю, зачем я так упорно продолжал их провоцировать. Сидя на заднем сиденье полицейского автомобиля, мчавшегося с включенной сиреной посреди ночи, за рулем которого был высокий, поджарый и явно раздраженный полицейский, любой на моем месте давно бы уже понял, что пора замолчать и не нарываться. Возможно, я делал это неосознанно, пытаясь избавиться от флешбеков тех ужасных сцен и зловещих звуков многолетней давности, которые, как я боялся, могли в любой момент вспыхнуть в моем сознании. Но, как ни странно, этого не случилось: несмотря на мрачное молчание полицейских в ответ на мой вопрос, мои навязчивые и болезненные воспоминания больше не давали о себе знать.

Дорогу я уже выучил наизусть и, подъезжая к комиссариату, в который раз восхитился водительским мастерством полицейских, которые умели въезжать во двор, не задевая колонны у ворот.

Я снова оказался в кабинете у Манкузо.

Комиссар был не в лучшей форме: усы уныло обвисли, глаза сузились и покраснели. Я даже боялся себе представить, сколько чашек кофе он выпил этой ночью.

Увидев меня, Манкузо резко вскочил из-за стола, и я заметил, что рубашка на нем была мятая, а подмышки темнели пятнами пота.

— Фоссати, в какую игру вы играете? — хрипло прорычал комиссар.

— Если бы это была игра! Я сделал все, о чем вы меня просили и даже гораздо больше, чем вы можете себе представить.

— И чего вы ждали, прежде чем назвать нам имя Маркини? Вы знаете, что с Конти мы опоздали? Мои люди нашли его с дырой в голове.

— Мне очень жаль. Но я предупредил вас сразу, как только узнал, кто будет следующей жертвой.

Манкузо грязно выругался и грохнул кулаком по столу.

— Не говорите ерунды! Никогда не поверю, что вы раскрыли замысел Маркини только несколько часов назад. Вам следовало предупредить нас раньше.

— А вы не кипятитесь. У меня тоже эта история стоит поперек горла, и она, кстати, еще не закончена. Вы просили меня выяснить, кто будет следующей жертвой, и я это сделал. Поговорив с Маркини этим вечером, я понял его намерения и сразу же вас предупредил. Если бы я сообщил вам его имя раньше, вы арестовали бы человека только на основании улики, состоящей из распечатки шахматной партии, сыгранной сыном Маркини четыре года назад? Ни один судья не выдал бы вам ордер на арест, — ответил я, произнеся первое, что пришло в голову, ведь на самом деле я не имел ни малейшего представления о том, какие доказательства нужны для обоснования ареста.

— Возможно. Но мы организовали бы за ним слежку и сегодня вечером вмешались бы вовремя.

— Не обманывайте себя. Маркини заметил ваших людей задолго до того, как они узнали его имя. Вы бы его не остановили.

— Будьте спокойны, наши методы могут быть весьма убедительны.

— Кому, как не мне, это знать, — ответил я, усмехнувшись.

Воцарилось молчание, продолжавшееся секунд тридцать. Все это время Манкузо продолжал пристально меня разглядывать и наконец, уже гораздо спокойнее, произнес:

— Кстати, что вы имели в виду, сказав, что эта история еще не закончена? Что именно сообщил вам Маркини? — спросил он и, словно вдруг вспомнив, открыл ящик стола, достал оттуда лист бумаги и протянул его мне.

Я лишь мельком взглянул на распечатку, уже прекрасно зная, что на ней изображено.

— Двадцать восьмой ход: черные сдаются, белые победили. Само собой разумеется, что Маркини играл белыми.

— Что это значит? Он больше никого не убьет?

— С убийствами Маркини закончил, но придется подождать и посмотреть, лишит ли он жизни самого себя, раз уж включил собственное имя в список виновных в смерти сына.

— Вы точно уверены, что Маркини собирается покончить с собой? — Манкузо продолжал настойчиво задавать вопросы.

— Я не удивлюсь, если он уже это сделал.

— Что ж, по крайней мере, это бы все упростило.

— Вы заблуждаетесь.

— О чем вы говорите? Вы знаете, где его искать?

— Я лишь хотел сказать, что у этой истории есть продолжение. Маркини приговорил к смерти четырех человек не только из мести. Выбор его жертв был не случаен. Он нашел неопровержимые доказательства того, что Конти был заодно с Морабито. Где сейчас Маркини, я понятия не имею, — выпалил я на одном дыхании.

Шах и мат. Манкузо вздрогнул и уставился на меня изумленным взглядом. Он был настолько поражен, что не сразу нашелся, что ответить.

— И где же эти доказательства? — наконец произнес комиссар. — И откуда вы о них знаете?

— Потому что они у меня, — ответил я как можно более непринужденно.

Манкузо поднял глаза к потолку и откинулся на спинку стула.

— Фоссати, советую вам подробно рассказать мне обо всем. Предупреждаю: мое терпение не железное.

— Хорошо, я это сделаю, но вы успокойтесь, а не то выйдет только хуже.

Щелки глаз комиссара расширились от удивления.

— Что ж, послушаю эту невероятную историю. Только не теряйте понапрасну времени.

Я начал рассказывать ему о последних событиях, слегка изменив некоторые мелкие детали. Например, я умолчал о том, что вышел на Маркини уже десять дней назад, создав впечатление, будто разгадал эту загадку только вчера. Возможно, и Манкузо лишь делал вид, что во всем мне верил. Сначала я подробно объяснил ему, как вышел на Маркини: рассказал об анализе варианта шахматной партии, о поиске в базе данных, о четырех подозреваемых и догадке о том, что каждый ход соответствовал одному дню со дня смерти его сына Джакомо.

— Почему вы не позвонили мне, когда вышли на четырех подозреваемых? Мы могли бы остановить убийцу еще тогда, — сказал Манкузо, на этот раз гораздо более сдержанным тоном. Похоже, суть рассказа его убедила.

— Потому что на тот момент у меня действительно не было в руках ничего, кроме шахматной партии. Лично мне это казалось слишком слабой уликой, и я не хотел, чтобы у кого бы то ни было возникли проблемы из-за простого совпадения. Как только я понял, когда Маркини собирается нанести очередной удар и кто будет его следующей жертвой, я сразу же вам позвонил, — ответил я почти честно.

— Вздор! — не выдержал Манкузо. — Если бы вы меньше играли в полицейских и бандитов и, выходя из шахматного клуба, сразу мне позвонили, мы не потеряли бы столько драгоценного времени. И, возможно, Конти, остался бы жив.

В самом деле, я ведь мог позвонить ему сразу после встречи с Маркини, и это сэкономило бы по меньшей мере час времени. Да