Искатель, 2010 № 12 - Журнал «Искатель»

Во-от... Однако это не конец истории. Еще нет. Слушайте, что дальше было: соседа в этот день я больше не видел, хотя, правду сказать, специально его и не разыскивал. Решил — не мое дело. Вот так.

Я на отдыхе, в конце концов! И ответственность несу прежде всего за свою супругу... Вечером на ужин не пошел, решил по пляжу прогуляться — он в это время пустынный — потому как аппетита не было да и обдумать все хотелось. Хожу, брожу, дышу морским воздухом. Вдруг наблюдаю, как в районе дикого пляжа, за территорией отеля у самой кромки воды народ кучкуется, фонариками светит, то есть суета какая-то. Я — туда. Подхожу ближе, а там служащие из администрации отеля и люди в форме местной полиции вокруг некоего продолговатого предмета столпились; руками машут, тараторят между собой по-гречески. Поскольку уже порядком темно было, они не сразу меня заметили. А когда наконец заметили, я уже успел разглядеть, чего они на берегу рассматривали... На мокрой от прибоя гальке лицом вверх лежал мой сосед — Гоблин. Мертвый, разумеется. Почему разумеется? А потому что живот у него от грудины до паха разорван был... Тут они меня увидели, руками на меня замахали: «сигноми!» да «паракало!» — уходите, мол, уходите! Я и ушел...

— Постойте, Тимур Айдарович! — перебил Ассур своего собеседника. — Как же так? Ведь я только сегодня разговаривал со служащими вашего отеля, и они мне ни о чем подобном не рассказывали. Хотя я достаточно конкретно спрашивал...

— Нужна им такая слава! Ко мне, вон, на следующее утро целая делегация заявилась. С сувенирами разными, презентами. И с единственной просьбой: чтобы об увиденном на пляже не распространялся. Это, говорят, трагическая случайность — турист был сильно нетрезв, заплыл далеко за буйки, попал на сильную волну, и она швырнула его об острые камни. Несчастный случай, представляете! Но я-то видел...

— Может, так и было?

— Ну да, конечно! А как вы объясните, что Гоблин лежал не просто с распоротым животом — он был выпотрошен! Да-да! Так хорошая хозяйка треску потрошит — брюшная полость вся пустая и чистенькая, ни одного внутреннего органа! Будто их ему кто выел. Это вам как?!

— Да-ауж...

— Вот именно, что — да уж! — усмехнулся Тимур Айдарович, явно довольный произведенным эффектом. — Ну и как вы находите мою историю?

— Весьма. Прямо мистический триллер. Жаль, я не работаю в этом жанре. Но все равно, спасибо за незабываемый вечер.

— Это как же? Надо понимать, для вашего журнала она не годится?

— Гм... не знаю, что и сказать.

— Может, вы полагаете, я все это придумал, а?

— Ну что вы, Тимур Айдарович! Такое выдумать невозможно...

— Хе-хе-хе! Согласен. А думаю, это и к лучшему. Как говаривали Лейбниц и Панглосс, все к лучшему в этом лучшем из миров... ого! смотрите-ка, за разговором вторую бутылочку-то мы с вами уговорили! Что же? Пора прощаться, так?

— Как можно?! — почти искренне возмутился Ассур. — А на посошок!

— Но бутылка — пуста. И хозяин куда-то запропастился...

— Нет-нет! Давайте перед расставанием выпьем по бокалу пива — и все!

— Почему бы нет? — раззадорился Тимур Айдарович. — Давайте. Хозяин! Хо-озяин!!

— Не трудитесь, — остановил его Ассур, — он, наверное, на кухне, не слышит. Сейчас я к нему сам схожу. Заодно выберу самое лучшее, из местных сортов.

Нунций отправился в подсобную часть ресторана, отыскал там хозяина — тот порывался обслужить клиентов сам, но Ассур убедил его не беспокоиться — и вскоре вернулся. В каждой руке у него было по бокалу.

— М-м-м! — обрадовался Тимур Айдарович его возвращению. — Янтарем наполним взбитым запотелое стекло! Как называется сей пенный напиток?

— Он называется «Кео». Замечу, что перед употреблением его принято размешивать.

— Забавно! Никогда о таком не слышал... Да» и вот еще что! — неожиданно хлопнул себя по лбу Тимур Айдарович. — Самого интерес — ного-то во всей этой истории я вам еще и не рассказал!

— Вот как? — встрепенулся Ассур. — Я само внимание!

— Дело в том, что Гоблин этот, расчувствовавшись, показал мне прошлой ночью имевшуюся у него фотографию «клиентки». Ну, той самой ведьмы, которую они с напарником столь неудачно пытались «замочить». Весьма привлекательная девица, я вам доложу! Весьма! Так вот, сегодня я с моей Геляночкой предпринял экскурсию в Метеоры... Знаете, где горные монастыри? А, бывали! Ну, вот. И представьте, кого я там совершенно случайно увидел! Ее!

— Как?! — нунций даже подскочил на стуле. — Алимпту?! Вы видели сегодня Алимпту? Она все еще в Метеорах? Этого не может быть! Где именно вы ее видели?

— На галерее одного из тамошних монастырей, — ответил Тимур Айдарович, с недоумением взглянув на Ассура. — А вы что же, знакомы с ней?

— Нет... Да... Не обращайте внимания. Но уточните, на какой галерее? Какого монастыря? Мне это важно.

Собеседник нунция задумался.

— Ну-у... название-то монастыря я, пожалуй, не вспомню, хотя... Стоит он, как и прочие, на скале, аккурат между монастырем Варлаама — там музей — и этим, как его? Один из главных считается... Да! Между Варлаамом и Гегало Метеороном.

— Монастырь Николая?

— Точно! Николаос, он самый. Мы как раз летели от Варлаама к Метеорону мимо Николаоса. И гид сказал, что этот монастырь сейчас пустует, в заброшенном состоянии, и вообще, так обветшал, что того и гляди обрушится. А потому экскурсий на него не водят. Во избежание. А я смотрю, на деревянной галерее — она прямо над пропастью нависла — сидит черноволосая девушка в эдакой задумчивой позе. И, чувствуется, уже давно. И скоро уходить не собирается. Потому как рядом — корзинка для пикника. А сидит на самом краешке галереи. Да еще спустила сквозь перила ноги — длинные такие, загорелые. Весьма! Я еще подумал, как она не боится? Галерея-то вся прогнила, пол местами провалился. Тут наш экскурсионный аэромоб пошел на вираж, приблизился к Николаосу, и девица подняла лицо. Гляжу, а это она и есть! Вот так оказия, думаю... Но я заинтригован: выходит, вы тоже каким-то боком в эту историю замешаны? Расскажите, непременно расскажите!

Но Ассур уже выбежал из таверны.

Наступила глубокая ночь, но долина Пиньоса, озаряемая Луной, лишь слегка ущербной, и подсвеченная звездной россыпью, лежала перед Ассуром как на ладони. «Глупец, старый олух, — корил себя нунций, высматривая из кабины аэроморфа монастырь святителя Николая, — предупредил Песьего царя и успокоился. Нет бы пораскинуть мозгами! А ну как тот просто не имел возможности сообщить Алимпте о засаде? Очевидно же, что она