Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»

Я был рад, когда мне удавалось посетить Землю хотя бы один раз в два года — чаще не получалось. С возрастом я понял, что на Землю меня не очень-то и тянет. Это, если хотите, осложнение застарелой болезни, которая называется ностальгией. Почему-то, возвращаясь туда, где провел юность, воображаешь, что ничего там за многие годы не изменилось и увидишь ты все те же белые стены Берлинского форума, и километровый шпиль Московского Банка развития, и висящее в километре над землей каплевидное здание Кнессета, гордость израильской архитектуры. А прилетаешь... Берлинский форум превратили в музей истории, Банк опустили на дно Московского моря, чтобы не портил пейзажа, а в буфете Кнессета уже не подают венерианских штрипок, поскольку Главный раввинат принял решение об их некошерности.

Каждый раз, когда мне доводилось бывать на Земле, я находил удручавшие меня изменения и однажды дал себе слово больше не возвращаться. В тот последний раз я, помнится, приземлился в космопорте имени Бен-Гуриона на собственной посадочной шлюпке, купленной за бесценок в одном из лунных супермаркетов — знаете, как это бывает: покупаешь две упаковки мыла фирмы «Лурмаконтраст» и получаешь космический корабль за четверть цены.

Поставив шлюпку на платную стоянку, я отправился в зал прибытия, чтобы оформить документы и справиться о том, существует ли еще воздушное шоссе номер один или мне придется добираться до Иерусалима каким-то иным способом.

Благодушный робот, похожий на призрак отца Гамлета (во всяком случае, голос у него был таким же низким и невнятным), вежливо объяснил, что первого шоссе давно нет (что я говорил?) и до Иерусалима лучше добираться по реке Яркой, которая к прежней тель-авивской речке не имела никакого отношения, а была на самом деле большим судоходным каналом между Средиземным и Мертвым морями — с многочисленными шлюзами и подъемными устройствами.

Послушавшись совета, я поднялся на борт сооружения, которое только в воспаленной фантазии можно было назвать морским или речным паромом. На такой штуке, по-моему, легче было спуститься в Ад по течению Стикса, чем подняться в Иерусалим против всех законов мирового тяготения. Тем не менее мы поплыли, и вскоре я даже залюбовался видом на окрестные селения, где выращивали азокры с Лямбды Геркулеса — судя по грибовидным деревьям, наклонным, как Пизанская башня.

Мне захотелось пить, и я обнаружил в двух шагах от кресла, в котором сидел, обычный питьевой фонтанчик. Вода оказалась холодной и даже без противных пищевых добавок, полезных для здоровья. Напившись, я продолжил обозревать проплывавшие мимо окрестности и...

Тут меня прихватило.

Я увидел вдруг, как берег, вдоль которого мы плыли, начал понижаться, бетонный парапет сменился песчаным пляжем, за которым появился лес, а из леса выехали десятка два странного вида всадников, которые тут же начали палить в меня из старинных ружей, перезаряжая их на ходу.

Я вскочил, огляделся в недоумении и... Палуба парома исчезла, я стоял в небольшой лодке, качавшейся на волне, в руке у меня было такое же ружье, как у нападавших, я ощущал холод приклада и готов был к немедленному отражению атаки.

В следующую секунду я бросился на дно лодки и лежа принялся стрелять по всадникам, стараясь попасть в того, кто скакал впереди, — это был красивый мужчина средних лет, одетый в странные одежды, которые я раньше видел только на иллюстрациях к романам двухсот-или даже трехсотлетней давности, читать которые я никогда не любил.

И еще меньше я мечтал в этих романах участвовать.

Но ведь меня не спрашивали! Пули свистели над головой, и я, будучи честным человеком, отвечал выстрелом на выстрел. Наконец мужчина, в которого я целился, получил свое и повалился с коня, картинно перевернувшись через голову, хотя мог бы сделать это значительно проще. Остальные всадники, лишившись предводителя, сгрудились вокруг лежавшего на земле тела, а моя лодка тем временем устремилась к бурлящим порогам, где мне и предстояло сломать шею, поскольку я не был обучен управлять утлыми посудинами, мчащимися по течению горной реки.

Рисковать не хотелось, и я бросился за борт. Я даже захватил с собой ружье и высоко поднял его над головой, когда мне удалось нащупать ногами дно. Преодолевая течение, я побрел к берегу, а мои преследователи увидели меня и бросились к воде, чтобы встретить — ясное дело, не приветственными речами.

Они не стреляли, и я тоже не стал использовать свое умение обращаться с огнестрельным оружием. Мне вспомнилась в эти минуты служба в Патруле времени, и я даже подумал: может, все вернулось и я сейчас, сам того не зная, выполняю задание господина Брументаля, моего бывшего начальника?

Если так, я все же хотел знать, в чем мое задание заключалось и в какой век я попал. И главное — куда.

— Эй! — закричал я. — Не стреляйте! При мне нет документов, которые вам нужны! Я...

В ответ всадники разразились ругательствами, и в этот момент на берегу появилось новое действующее лицо: по тропе из леса выбежала девушка в длинном, до пят, белом платье. Белокурые локоны лежали на ее плечах, будто она только что вышла из парикмахерской, а огромные голубые глаза светились таким светом любви, что не понять ее чувств ко мне мог бы разве только тупой гамадрил.

— Луиза! — закричал один из всадников. — Назад! Этот негодяй убил Рауля!

Значит, труп, лежавший в траве, при жизни носил имя Рауль. Ну и ладно. Судя по всему, Луизе Рауль был глубоко безразличен, а мне — подавно. Девушка бросилась в воду, замочив подол. Я поспешил к берегу, мы обнялись, и наши губы соединились в страстном поцелуе, который...

Господи, — откуда-то пробилась еще одна мысль, — какая литературщина! Неужели я не могу думать как обычно — с иронией и пониманием момента?

— Ах, Луиза! — воскликнул я, оторвавшись от губ девушки. — Мы с вами соединились лишь для того, чтобы навеки расстаться!

Похоже, наши с Луизой враги именно так и полагали. Они спешились, и двое из них тоже вошли в реку, надеясь взять нас, как форель, — голыми руками.

— Я с вами навсегда, Рауль! — воскликнула Луиза, и я, вытащив из-за пояса невесть откуда появившийся там кинжал, приготовился к безнадежной обороне.

Я непременно уложил бы на месте минимум одного нападавшего, но сделать это мне не позволили. Нет, не Луиза — она, конечно, мешала, но не до такой