Тени Грейфолла 3 - Алекс Кош
— Ну… да. Просто никак руки не дойдут зарегистрировать патент, — ответила Ирен, набирая жидкость в шприц. — Мужчины, выйдите, мне нужно сделать ей укол.
Спустя несколько минут Ирен вышла из комнаты с закрытым саквояжем в руках.
— Думаю, она придет в себя минут через десять. У нас еще есть немного времени, я хочу посмотреть на тело гибрида.
Вскоре Ирен уже стояла на коленях над развернутой скатертью, и внимательно изучала тело жнеца.
— Он разрушается, — с досадой произнесла она через несколько минут. — Посмотрите. Швы разошлись сами, ткань вдоль них серая. Здесь, на боку, кожа отходит от мышцы пластом, а прошло всего несколько часов. Прозвучит странно, но у меня возникло такое ощущение, будто в момент нападения на вас он доживал свои последние часы.
— В бумагах отца было упоминание срока в сорок дней, после которого происходит отторжение тканей, — вспомнил Себастиан. — Думаете, у этого жнеца уже подошел его срок?
— Судя по тканям, да. Жаль, я не могу осмотреть других гибридов, тогда можно было бы лучше оценить разницу в их состоянии. Но хоть так, пока он окончательно не разрушился, я хочу провести несколько исследований и взять образцы.
— В кабинете есть коробки с инструментами, — кивнул Себастиан. — Они в вашем распоряжении.
— Разумеется, в моем, — согласилась доктор Хольт. — Они же в принципе мои.
Она ушла в кабинет с саквояжем, и почти сразу по коридору прошли босые шаги, и Джоэл, обернувшись на них, застыл с открытым ртом. Аделаида фон Раух спустилась со второго этажа в ночной сорочке, прожженной в трех местах и порванной на плече когтем жнеца, с распущенной медной косой и обручем, который она успела надеть первым делом, еще не проснувшись окончательно. Одеяло осталось наверху, плащ де Грейва тоже. Она прошла мимо дознавателя, пожелала ему доброго утра, зевнула, не прикрывая рта, и поинтересовалась у Себастиана, есть ли в этом доме хоть что-нибудь поесть.
Джоэл смотрел в стену, сильно покраснев, что тут же заметила Аделаида.
— Лер де Фальк, — произнесла она, оглядываясь на него. — У вас развилось косоглазие?
— Леди фон Раух, я прошу вас одеться во что-то более… целое.
Аделаида с легким удивлением осмотрела ночнушку.
— Мда, возможно, и правда стоит переодеться. Да и ванную принять. Вот только все мои вещи в спальне на втором этаже, а лестница сломана. Лер де Фальк, может, вы меня подсадите, чтобы я смогла туда подняться?
Видимо, представив этот процесс, Джоэл покраснел еще сильнее.
— Ладно, — смилостивилась Аделаида. — Там есть вторая лестница для слуг, поднимусь по ней.
Девушка ушла, вызвав у Джоэла облегченный выдох, и разговор наконец вернулся к тому, зачем они собрались. Джоэл расстелил план здания музеума на столе в библиотеке, прижав углы книгами. Чертеж был старый, и подземная часть на нем действительно занимала столько же, сколько сам музеум, два уровня, с большим залом под северным крылом и длинным коридором, ведущим в соседнее здание.
— По плану там должны были жить работники музеума, — пояснил де Фальк. — Если лаборатория действительно под ним, то через этот коридор люди туда и могли попадать совершенно незамеченными. Так что участие в этом профессора все еще под вопросом, работая наверху, он мог даже не знать о том, что происходит в подвалах.
— Возможно, — согласился Себастиан.
Некоторое время он изучал карту, пытаясь сличить ее со своими воспоминаниями о посещении музеума.
— Артефакт можно активировать здесь, — Джоэл поставил палец на небольшое помещение. — Центр здания, судя по размерам, там должен быть туалет или что-то вроде этого.
— Отлично, — кивнул истребитель, доставая копировальный артефакт. — Мне тоже пригодится копия карты.
— Действуем, как договорились? — спросил Джоэл, с легкой завистью наблюдая, как истребитель делает копию. — Мы будем ждать вас снаружи? Я думаю, нам стоит остановиться возле здания, к которому ведет подземный ход, и проверить, что там.
— Нет, — произнес Себастиан. — Я думаю, хватит нам действовать осторожно. Пойдем все вместе и поговорим с профессором всерьез.
— Что заставило тебя изменить план?
— Вчера вечером Ирен, вернувшись от Менделя, сказала, что профессор интересовался, чем занят истребитель после закрытия дела. Она рассказала, что я занимаюсь переездом и обустройством дома, и гибриды напали на нас через несколько часов. Наш противник специально выбрал тварей, которых не берет огонь леди фон Раух, о которой Ирен тоже упомянула в том разговоре.
— Я не согласна, — вмешалась Ирен, появившись из кабинета и снимая резиновые перчатки. — Фон Раухи все до одного огневики, это знает любой, кто читал хотя бы один справочник по столичным родам. И если создатель гибридов связан с городским советом, ему не составило труда узнать, какой именно дом вы купили. Профессор мог спросить это просто из праздного любопытства.
Вполне очевидно, что доктор защищала человека, научные труды которого перечитывала много раз.
— И все же я думаю, что нам стоит устроить ему допрос и разрешить этот вопрос раз и навсегда, — твердо сказал Себастиан. — Используем эликсир правды.
— «Исповедь»? — медленно произнесла Ирен, и в голосе ее не было одобрения.
— Она самая, — подтвердил Себастиан.
Он знал, что Ирен сейчас скажет, поскольку сам думал об этом с той минуты, как Брандт поинтересовалась, кому он вчера рассказывал о доме. Состав, которым истребители развязывают языки упрямым пленным, собирается из трех основных ингредиентов: желчь дурманника, яд арахнида в малой доле и соль Стеклянных равнин, и еще почти десяток других примесей. Яд и соль лежали у него на столе в кабинете, а вот желчь и остальные ингредиенты нужно было заказать у Мейза. Именно желчь ослабляла волю и держала на самой кромке сна, второй не давал телу напрячься и солгать, и в этом состоянии человек отвечал на все вопросы прямо и без разбора. Все остальные ингредиенты просто ослабляли последствия от применения невероятно токсичных ингредиентов. Готовился он чуть больше часа. Действовал полчаса. А потом человек неделю не встает с постели, а если сердце у него не самое молодое, то может и умереть.
— Менделю за шестьдесят, — обвинительным тоном произнесла Ирен. — И вы собираетесь влить в него столь опасный элексир просто на основе своих подозрений?
— Ну да, — не стал спорить Себастиан.
— Это слишком рискованно!
— Если говорить о риске,