Тени Грейфолла 3 - Алекс Кош

— Скальный жевун, — произнесла Ада, остановившись в зале чучел перед панцирем, который занимал всю стену от пола до потолка. — Профессор, у вас табличка неверная. Здесь написано, что он живет и охотится в одиночку. Это так, но только пока не находит себе пару. Тогда они начинают охотиться вместе, и если убить первого, второй будет гнаться и мстить, пока не убьет или не умрет сам.

— Парами? — Мендель снял очки, посмотрел на табличку, потом на девушку. — Леди, в литературе нет ни одного описания…

— В литературе нет, зато в Пустошах есть. Я видела это собственными глазами у Желтых Гор, два года назад. Мы с наставником выследили и убили первого, а от второго отбивались уже на развалинах нашего лагеря. Правда, Себастиан?

— Правда, — подтвердил истребитель, хотя лагерь тогда развалил не второй жевун, а Аделаида, чересчур увлекшись боем.

Профессор достал из кармана сюртука блокнот и карандаш и принялся записывать слова леди фон Раух.

— Расскажите мне больше о скальных жевунах, — с горящими глазами попросил он.

Дальше пошло в том же духе: Аделаида рассказала, что жевун медлителен, пока не проглотит железо, от которого у него начинается, как говорят истребители, «ярость желудка», и он часами бегает по кругу, сминая все на своем пути. У витрины с саламандрой Ада вспомнила, что та умеет не только копить жар, но и спать в остывшей лаве годами, и ее можно спутать с камнем, пока не наступишь. У хрустального оленя Аделаиду возмутила табличка «пуглив, бежит от людей». Она пояснила, что олень бежит только до тех пор, пока рога не нагреются на солнце, и тогда он сам бросается на любого, кто отбрасывает тень, поэтому на него охотятся только в пасмурные дни.

Себастиан в разговоре не участвовал, шел последним, смотрел по сторонам и сверял залы с планом, который изучал утром на столе в библиотеке. Копия лежала во внутреннем кармане, но доставать ее при профессоре было нельзя, так что оставалось полагаться на память. За залом чучел шел зал наследия Ушедших с огромной каменной рукой, и где-то между ними, по плану, маленькое помещение в самом центре здания, которое Джоэл принял за туалет. Себастиан искал его глазами и нашел, выйдя из второго зала: узкая дверь в стене без таблички, точно посередине между двумя анфиладами.

— Профессор, — окликнул он, выбрав момент, когда Ада как раз закончила очередную историю из Пустошей. — Прошу прощения. Где у вас можно… вымыть руки?

Мендель обернулся и без колебаний указал карандашом именно на эту дверь.

— Там. Это единственная уборная в этом крыле, которую мы успели привести в порядок. Остальные пока заколочены.

— Благодарю.

Себастиан направился к двери, и профессор, к его удивлению, резко остановился и прервал экскурсию, ожидая, пока он вернется. Себастиан отметил это, закрывая за собой дверь туалета. То ли профессор просто проявил вежливость, то ли не хотел, чтобы истребитель ходил по музеуму один.

Уборная оказалась крошечной, с кафельным полом, умывальником и магическим светильником. Себастиан запер дверь на щеколду, достал из внутреннего кармана стальной ящичек и открыл его на краю раковины. Чаша с резонатором, кольца и последняя ампула для поиска. Он установил его под основание, выставил кольца, насыпал щепоть порошка саламандры и поджег.

Ампула вспыхнула белым, кольца древнего диска провернулись сразу, уверенно, на половину оборота, а серебряная нить внутри капли не стала искать направление вдоль горизонта, как это было у особняка Элькатара. Она вытянулась под углом вниз, к самому дну, и застыла там, чуть наклонившись к северу. Себастиан смотрел на нее, пока ампула не почернела, и за это время ни разу не увидел дрожи.

Получалось, что дроу находился под ним, причем не в соседнем здании и не где-то поблизости, а прямо под музеумом. Судя по наклону нити, чуть ближе к северному крылу, где по плану располагался большой зал.

Себастиан убрал чашу в ящичек, закрыл его и несколько секунд стоял, глядя на себя в тусклое зеркало над умывальником. В голове было непривычно тихо. Большую часть времени в ней обязательно звучал безэмоциональный голос древнего, заставляющий формулировать мысли вслух, спорить, защищать свои доводы, и в этих спорах решения почему-то находились сами. Пожалуй, ему сейчас не хватало как раз такого обсуждения. Разумеется, Каэлар бы предложил не тратить время, а сразу вколоть профессору «Исповедь» и скормить ему души этих подозрительных охранников. Это было бы самым простым и эффективным решением. С другой стороны, можно просто надавить на него психологически, и есть вероятность, что он сам проколется, все-таки полуэльф не создавал ощущение интригана, способного врать в лицо и скрывать свои эмоции.

Себастиан умыл лицо холодной водой, вытер руки платком и вышел. Джоэл с Ирен сразу повернулись к нему с немым вопросом в глазах. Он коротко кивнул обоим, опустил руку вдоль тела и, не меняя выражения лица, показал указательным пальцем вниз. Ирен прикрыла глаза и кивнула. Джоэл чуть заметно выпрямился.

— Профессор, — произнес Себастиан, подходя. — Пока леди не добралась до следующей витрины, позвольте вопрос не по экспозиции. Вы говорили, что изучили все работы моего отца.

— Я ссылаюсь на них в каждой второй статье, — охотно подтвердил полуэльф. — Три тома «Заметок» стоят у меня на столе вот уже двадцать лет.

— А вы были с ним знакомы лично?

— Увы, нет. — Мендель развел руками. — Но мы переписывались, и эти письма я храню до сих пор. Он был блестящим спорщиком, умевшим подбирать доводы и проводить развернутые исследования. Но встретиться лично нам так и не довелось, я в те годы безвылазно сидел в столице.

— Жаль, — кивнул Себастиан. — Потому что в его дневниках вы упоминаетесь довольно часто.

Профессор весь подобрался.

— В дневниках?

— Отец оставил несколько тетрадей. Они достались мне в наследство вместе с домом, и большую часть я прочитал только недавно. — Себастиан говорил ровно, глядя полуэльфу в глаза. — Там много о тварях, лаборатории в приграничье и людях, с которыми он работал. И о вас.

— Это… это чрезвычайно интересно. — Мендель достал из кармана пиджака платок и промокнул мгновенно вспотевший лоб. — Я