Код 93. Районы - Оливье Норек

Ошеломленный, он ждал, что она скажет.

– Шоколад.

– То есть?

– На скотче не кровь, а шоколад.

– Шутишь?

– У меня в доме двое детей, которые жрут, как динозаврики, и предпочитают пользоваться пальцами, а не вилками. Так что позволь уж мне побыть здесь экспертом.

С мобильником в руке к ним подошел полицейский в форме:

– Капитан Кост? Звонят из прокуратуры, просят вас.

Флик в штатском взял телефон; в трубке прозвучал раздраженный голос:

– Капитан Кост?

– Нет, сейчас он отсутствует. Лейтенант Ронан Скалья, его напарник и заместитель.

– Флёр Сен-Круа, дежурный судебный следователь, целую вечность не могу с вами связаться.

– Простите, собирали информацию, готовы рассказать вам.

– Тогда не теряйте времени, я вас слушаю.

Лейтенант вышел из гаража, приложил ко лбу ладонь козырьком, чтобы защититься от солнца, и начал отчет. Гаражи оказались пещерой Али-Бабы. Связанный тип. Дыры в коленях. Скотч. Шоколад.

Он никогда не имел дела с этим судебным следователем. И сразу подумал, что она зануда. К тому же, учитывая ее назначение в Девяносто третий, решил, что в департаменте, как и в своей профессии, она новенькая. Выпускница Национальной школы магистратуры, она наизусть выучила основное правило: «Прокурор Республики и его заместители управляют деятельностью офицеров и агентов уголовной полиции». И отнеслась к нему с чрезмерным почтением и прилежанием.

– Предписываю сделать вскрытие. И проведите опрос по всему району. Опечатайте гараж, оставленный перед ним мотоцикл, веревки, скотч, стул и одежду покойного, а также допросите заявителя. Следующий отчет мне нужен сегодня к середине дня. К тому времени, я надеюсь, вы сможете выяснить личность нашей жертвы. Вы сказали, что гаражи для личного пользования служат складом ворованных товаров?

– Не в таких выражениях, но со слов охранника примерно так.

– Прекрасно, оптимизируем процесс. Передайте мои распоряжения в полицейский участок Мальсени: взять у всех арендаторов письменное согласие и открыть все гаражи. Мне необходимо подробное описание содержимого каждого из них.

Первое впечатление оказалось верным. Совсем юная, убежденная, что сможет железной рукой установить законность в Девяносто третьем департаменте. Ронан вежливо попытался воспротивиться ее указаниям:

– Мадам, позволю себе заметить, что мы находимся здесь меньше часа, а я насчитываю уже примерно сорок зевак. Преимущественно молодых парней в капюшонах. В настоящий момент мы не занимаемся их гаражами, так что они сохраняют спокойствие, но как только увидят, что мы заходим на их территорию, температура моментально поднимется. И здесь, в том самом квартале, где мы по вашему распоряжению будем проводить расследование, разгорится настоящий пожар. Не в обиду вам будь сказано.

Флёр Сен-Круа и правда была совсем юной, а Девяносто третий департамент оказался ее первым местом работы. Несмотря на отсутствие опыта, она обладала редким качеством, которое очень часто позволяло ей избежать удара по самолюбию и помогало признать, что чье-то мнение лучше ее собственного. Что не мешало ей, расстроившись, буксовать, как двигатель, чихающий при запуске.

– Да… Хорошо… Разумеется… Это распоряжение пока отложите, я еще подумаю.

И, не сказав ни «до свидания», ни «спасибо», ни «катитесь к черту», она сбросила вызов.

Лейтенант Скалья подошел к команде полицейских и вернул мобильник хозяину, все внимание которого было направлено на разрозненные группы подростков, только и поджидающих первой искры.

– Становится жарко?

– Понемногу, лейтенант, понемногу. А что говорит прокуратура?

– Забираем тело, опечатываем гараж, и можете сваливать. Вы еще легко отделались: судебный следователь хотела, чтобы мы открыли и все остальные.

– Адвент-календарь: за каждой дверью по сюрпризу. За нами должок.

– Ага, вы, главное, имейте в виду: похоже, мы задержимся в вашем секторе на несколько дней.

– Тогда добро пожаловать в Мальсени, лейтенант. Вам понравится.

* * *

У подножия соседней башни Рембо за ходом событий с большим вниманием наблюдал молодой человек лет двадцати. Впрочем, от места преступления он держался подальше, чтобы по-глупому не попасться на глаза. С наушником в ухе и пустым взглядом после утреннего кофе с косяком, он почти вслепую печатал эсэмэс.

Сообщение от Дрисса: «Гараж спалился – на месте hnouch»[43].

Чернокожий парнишка в кроссовках, спортивных штанах и черной футболке подошел к нему и присел рядом на автомобильное сиденье, лежащее прямо на земле без всяких признаков самого автомобиля. Устроившись, он спросил:

– Ты его предупредил?

– Поверить не могу, что этот козел умер. Вот не ожидал. Ему же дали пожрать!

– Это ничего не меняет, его бы в любом случае кокнули. Так ты его предупредил?

– Только что, эсэмэской. А ты? Сделал фотографии?

– Не синих, расследование ведут не они, а те двое в гражданском.

– Ты не засветился?

– Не беспокойся, Дрисс, меня никто не засек. Меня никто никогда не засекает.

– Пользуйся, паршивец, что тебе всего двенадцать.

Не вставая с места, мальчишка порылся в карманах и протянул Дриссу свой мобильник.

– Вот, пошли ему фотки, ему будет интересно.

– Пару секунд, у меня тут секстинг.

Только этим он и занимался. Марокканец по происхождению, Дрисс обладал тонкими чертами лица и улыбкой как с рекламы, что обеспечивало ему успех и обогащало список его телефонных контактов.

Несмотря на очень юный возраст и на то, что собеседник был в два раза выше, в голосе чернокожего парнишки прозвучали повелительные нотки:

– Кончай, Дрисс! Потом натрахаешься, пошли фотки прямо сейчас, говорят тебе!

– Да ладно тебе, Бибз, не психуй.

Стоящая под стеклянной крышей Лионского вокзала в Париже парочка, казалось, даже не догадывалась о существовании окружающей ее толпы. На плечо мужчины лет сорока, уже с сединой в волосах, склонила голову женщина чуть моложе, и ее зеленые глаза грозили вот-вот наполниться слезами. Эти двое то брали друг друга за руки, то отпускали, чтобы снова соединить их, как будто один из них мог внезапно улететь. Под трехпролетным каменным сводом на пианино «Стейнвей», предоставленном в распоряжение путешественников, играла какая-то девушка. Теперь, как в кино, встречи и прощания имели право на свое музыкальное сопровождение.

На время отпуска Леа сняла где-то в глуши небольшую хижину. Три недели вдали от всего, на юге Франции. Однако Леа не хотела хватать чемодан и идти к поезду: она искала любые предлоги, чтобы на него опоздать. Виктор попытался ее успокоить:

– Через две недели я к тебе приеду. Ты успеешь отдохнуть и съездить к родителям. Знаешь, может, не так уж и хорошо видеть меня круглые сутки.

– Я тоже так думаю, но ничего не могу поделать, это химия. Мы в начале отношений, а это воздействует в мозгу на те же зоны, что и наркотики. Потеря аппетита, стресс и бессонница. Высокий уровень дофамина, а когда тебя нет