Код 93. Районы - Оливье Норек

Между тем он осторожно вытащил металлический стержень – тот влажно хлюпнул, – затем небрежно порылся в коробочке с инструментами, извлек оттуда новый и показал его флику:

– Сверло четыре миллиметра. Это выгравировано сверху. Меня уверяли, что вы хороший следователь, я скорее разочарован.

– Меня уверяли, что вы крайне неприятны. Лично я удовлетворен.

Знакомство состоялось; доктор в упор посмотрел на Коста и одарил его неким подобием улыбки. После чего без нажима вставил стержень в левое колено: тот как нельзя лучше соответствовал отверстию.

– Не могу сказать, было это сверло по дереву или по металлу, но в том, что оно на четыре миллиметра, я уверен.

Он вернул окровавленный инструмент в коробку и с видом человека, только что получившего подарок, добавил почти нетерпеливо:

– Ну что, вскрываем его?

Дальнейшее, по мнению всех и каждого, являло собой череду варварских и недопустимых действий. Однако оно было частью повседневной жизни некоторых фликов, к числу которых принадлежал и Кост. Он часто твердил сам себе, что родственникам жертв ни в коем случае не следует знать во всех подробностях, как проходит вскрытие. Процедура занимала меньше часа, и с ней не сравнился бы ни один, даже самый омерзительный, фильм ужасов. Чтобы сберечь психическое здоровье, Кост завел привычку не думать о мертвом теле как о человеческом, а считать его просто частью расследования.

Не думать, что тот любил.

Не думать, что был счастлив.

По крайней мере, не думать об этом во время вскрытия.

* * *

Одним уверенным движением скальпеля доктор Атлан сделал глубокий разрез в задней части обоих бицепсов; икры, бедра, мышцы во всю свою ширину распластались по столу. С профессиональным равнодушием медика патологоанатом принялся описывать мучения неизвестного:

– Множественные подкожные гематомы на уровне предплечий и голеней. Очевидно, его избили. Или он подрался. Судя по числу ударов, с несколькими противниками. Помогите-ка, давайте перевернем его.

Кост натянул перчатки, выполнил просьбу и отступил на два шага. Прежде чем патологоанатом вскрыл труп и зал наводнили запахи смерти, Кост вынул из кармана баночку крема и намазал им под носом.

– Чем вы пользуетесь? – спросил Атлан.

– Тигровым бальзамом.

– Я предпочитаю «Викс». Хорошо защищает от запахов, тоже с ментолом, но щиплет гораздо меньше, вам стоит попробовать.

Завершив этот мужской разговор, доктор вернулся к своему занятию. Он воткнул острие скальпеля точно под адамово яблоко, прорвал кожу, а затем провел лезвием до лобковой кости. После чего по обеим сторонам прошелся скальпелем под мягкими тканями и мелкими последовательными засечками отделил кожу, чтобы целиком появилась грудная клетка, будто сундук с сокровищем. Затем Атлан вооружился секатором и одно за другим перекусил ребра – они трещали, как ломающиеся сухие ветки. После чего он ухватил грудную клетку и снял, как крышку, так что в резком свете стали видны внутренние органы. В помещении распространился сильный запах разложения.

Легкие, селезенка, печень, кишечник, мочевой пузырь, желудок. Одно движение скальпеля – и каждый орган был извлечен, чтобы отправить его часть для последующего изучения. Но патологоанатом уже понял, что произошло.

– Хорошо. Все как по учебнику. Лицо синюшное, слизистые багровые, легкие фиолетового цвета. Гиперемия печени и почек. Кровь темная, но еще жидкая. Нет нанесенных ногтями царапин и синяков в форме ладони. Я не рассматриваю удушение, но готов спорить, что это асфиксия от удушья.

– Вполне вероятно: его рот был залеплен скотчем.

– Могли бы раньше сказать.

– Разумеется, мог бы, но тогда я случайно навел бы вас на определенные выводы. Предпочитаю, чтобы вы обнаружили сами.

Ответ Коста позабавил патологоанатома. Он поправил защитные очки, на которых нечаянно оставил заметный след крови:

– Навели меня на выводы? У нас тут наука, а не психология или астрология, я опираюсь лишь на доказательства, а не на предположения. Впрочем, скотч – это лишь часть ответа. Общая картина гораздо сложнее.

Засунув пальцы в мертвый рот, Атлан одним резким движением его открыл, а затем вставил туда ватный тампон.

– Видите эту бесформенную массу? То же самое обнаружено в ноздрях и дыхательных путях. Только вот я не пойму, что бы это могло быть…

Какой бы удивительной ни была отгадка, у Коста было ее начало, подсказанное Ронаном, – возможное несварение от…

– Шоколад. Такая версия имеет право на существование?

Заинтригованный, патологоанатом отошел туда, где сложил внутренние органы, и взял желудок:

– Вполне. Ознакомимся с его меню.

Разрезав желудок вдоль, он выложил содержимое в цилиндрическую посудину из белого пластика с пиктограммой «биологическая опасность» – кружок в центре трех соединенных полумесяцев на желтом фоне.

– Он явно не переел, но я сделаю анализ пищевого комка. Ответ вы получите в течение сорока восьми часов.

– Нельзя ли как-нибудь поскорее?

Доктор протянул Косту еще открытую зловонную посудину:

– Да, капитан, можете отведать сами, если желаете.

Кост решил не настаивать:

– Два дня – не так уж и долго.

* * *

Вскрытие подходило к финалу, оставалось последнее действие. Несомненно, это было самое тяжелое зрелище. А уж со звуком… Круговым движением скальпель рассек кожу по контуру черепа, пройдя за ушами, по затылку и по лбу. Кожу цинично отделили от кости рывком – так отдирают старое ковровое покрытие, – а затем набросили на лицо, будто для того, чтобы скрыть от взгляда покойного это крайнее поругание. С пронзительным звуком стоматологического сверла циркулярная пила отделила свод черепа, усеяв облаком белой пыли очки и защитную маску патологоанатома.

Наконец показался мозг, розовый и влажный. Как и остальные внутренние органы, он был взвешен и тщательно осмотрен.

– Ладно. Подтверждаю. Множественные очаги размягчения, что полностью согласуется с удушьем. Думаю, нехватку кислорода спровоцировал кляп. Головокружение, тошнота и рвота, которые приводят нас прямо к асфиксии от удушья. Из того факта, что во внутренних органах сохраняется застой крови, я делаю вывод, что смерть наступила несколько часов назад. Вполне вероятно, что в течение прошлой ночи.

Если бы вскрытие проводила Леа Маркан, выводы были бы идентичны, но более картинны: «Твой клиент задохнулся от собственной шоколадной блевоты и от того, что ему не повезло. Найди вы его чуть раньше, парня можно было бы спасти».

С тех пор как они распрощались на вокзале, прошло уже два часа, а Косту все еще не удавалось понять: он без нее скучает или снова чувствует себя свободным? Голос патологоанатома вывел его из раздумий:

– Для вашего расследования сложу его вещи в пакет. Если будете изучать его джинсы, в промежности обнаружите следы мочи. Для