Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

В этом изменившемся мире Портеус и его сотрудники неизбежно увязали во всех видах правового аудита, включая проверки продавца на предмет отмывания денег. Ни одна картина не могла быть вывешена на любом из трех этажей галереи в Мейфэре, пока каждый аспект ее истории и каждый этап пути в галерею не становился пуленепробиваемым.

По крайней мере, теоретически.

Как и отец, Чарли порой был готов нарушить правила. Пока картина, которую ему предлагали, не оказывалась в «Реестре утерянных произведений искусства», где перечислялись все известные похищенные работы, он время от времени делал ставку на работу, которая, на его опытный взгляд, казалась подлинной, и сразу же продавал ее одному из своих избранных клиентов-коллекционеров, веривших ему на слово.

Подобно всем арт-дилерам, он прекрасно понимал, что существует множество крупных работ, исчезнувших на долгие годы, но внезапно появившихся в поле зрения. Картины из далекого прошлого, давным-давно, иногда столетия назад спрятанные или утерянные во времена гражданских беспорядков, таких как Французская революция. Полотна, попавшие в лапы нацистов в разгар Второй мировой войны. Предметы искусства, которые никогда не были каталогизированы, хотя об их существовании ходили заманчивые слухи.

Именно по этой причине Чарли принял у себя нового визитера. Две недели назад в галерее объявился некий Жан-Клод Дюбуа, принесший прямоугольный сверток из коричневой бумаги. Портеусу не приглянулся худой нервный француз, и его совершенно не заинтересовала история о том, как тому досталась картина. По мнению Портеуса, владелец нес полную чушь о том, как прибирался на чердаке у своей покойной тети и наткнулся на раритет в сундуке. Однако Чарли весьма разволновался, вскрыв упаковку в своем офисе, расположенном в задней части первого этажа галереи. Он увидел написанный маслом холст в витиеватой раме, небольшой, десять на двенадцать дюймов. Галантная сцена на фоне весеннего пейзажа. Пара красивых молодых влюбленных в элегантных нарядах восемнадцатого века сплела объятия среди лесной идиллии: вокруг нарциссы, у них за спиной – водопад. Деревья были изображены с поразительным совершенством, и фактурными, и полупрозрачными мазками, что добавляло картине очарования. Перед Портеусом была жемчужина! Первое цветение любви. Божественное, мощное, внушающее благоговение классическое полотно.

Он изо всех сил старался сохранить невозмутимое лицо игрока в покер, расспрашивая Дюбуа о происхождении картины. Портеус знал всех уважаемых торговцев произведениями искусства в Лондоне и, конечно, по всей Европе, и этот щеголеватый человек с бегающими глазками птицы в поисках корма, подергивающимся лбом и слишком часто вспыхивающей улыбкой никогда не попадался ему на глаза.

Если эта картина не являлась чрезвычайно хорошей подделкой – а судя по кракелюру на поверхности, пятнам плесени и печати на обороте холста, повреждениям рамы и общему состоянию картины, это был подлинник, и интуиция Чарли подтверждала, что так и есть, – то перед ним была чрезвычайно важная, давно пропавшая работа одного из самых любимых им мастеров восемнадцатого века: «Весна» Жана-Оноре Фрагонара. Одна из четырех картин, посвященных временам года и считавшихся утраченными на протяжении более двухсот лет.

Специалисты сходились во мнении, что серия «Времена года» висела в каком-то французском замке и эти полотна были украдены или погибли во время Французской революции.

Чарли, как и стоявший перед ним человек, если только тот не был законченным шарлатаном, прекрасно знал: на последней крупной распродаже Фрагонара, проведенной аукционным домом «Бонхамс», портрет Франсуа-Анри, пятого герцога д’Аркура, ушел с молотка за 17 106 500 фунтов стерлингов, что стало мировым рекордом для работ этого мастера.

Портеус спокойно спросил, какая сумма интересует владельца, и получил ответ: пятьдесят тысяч фунтов.

– Почему вы принесли это мне?

Столь низкая цена убедила Чарли, что он имеет дело с глубоко нечестным человеком.

– Мне сказали, что вы ведущий эксперт по этому периоду, – проговорил Дюбуа на своем английском с сильным акцентом.

– Господин Дюбуа, почему бы вам не выставить картину на аукцион «Бонхамса», «Кристи» или, может быть, «Сотби»? – поинтересовался Чарли, пытаясь дополнительно прощупать собеседника.

Бегающий взгляд француза сказал ему все, о чем он хотел узнать:

– Я думал, что смогу продать вам эту картину быстро.

Без всяких дополнительных расчетов Портеусу было известно: реальная стоимость подлинника может составить от трех до пяти миллионов и даже больше, если правильно выбрать аукцион. А если объединить полотно с тремя остальными, чтобы составить полную серию, стоимость подскочила бы в несколько раз, достигнув астрономической суммы.

Это могло стать палочкой-выручалочкой для спасения от финансового кошмара, в котором он находился.

Француз чрезвычайно неохотно согласился оставить картину Портеусу на ночь, чтобы тот мог дополнительно осмотреть ее и свериться с «Реестром утерянных произведений».

После ухода Дюбуа галерист рассудил, что, если пропустить продажу картины через обычную систему, придется подвергнуть аудиту и самого владельца, и вряд ли француз выдержит такую проверку.

Чтобы скрыть настоящую цель своего запроса, он отправил список с фотографиями пятнадцати полотен, включая и эту картину, в «Реестр». На следующее утро он подумывал отнести ее к проверенному реставратору, не раскрывая имени художника, чтобы узнать его мнение, но передумал, зная, что тот будет задавать неудобные вопросы.

В пришедшем из «Реестра» ответе на пятнадцать запросов о Фрагонаре не упоминалось.

Наконец доводы в пользу того, что картина не была украдена и не являлась подделкой, достаточно удовлетворили Чарли Портеуса. На следующий день он заплатил Жан-Клоду Дюбуа из наличных, которые держал для таких целей в сейфе, и сохранил сделку в тайне от большинства сотрудников. Это был один из редких случаев в карьере Портеуса.

В течение прошедших с тех пор двух недель он осторожно опросил наиболее сомнительных дилеров из своего списка контактов. Никому из них не предлагали ни эту картину, ни какое-либо из трех других «Времен года» Фрагонара. Тогда Чарли сообщил этим людям, что он заинтересован в поисках владельцев остальных картин серии – «Лето», «Осень» и «Зима» – и готов обсудить сделку.

Его конфиденты не принадлежали к узкому кругу респектабельных торговцев и выручали его в тех случаях, когда он по ошибке приобретал краденую картину или подделку, от которой нужно было избавиться быстро и без лишних вопросов.

Все еще сомневаясь в законности покупки этого Фрагонара и опасаясь официально выставлять его на продажу, Портеус тайно уведомил о раритете нескольких самых богатых коллекционеров из числа своих клиентов. Они доверяли ему и вполне могли потратиться на такую ценную картину.

Среди них был Джордж Астоун, собравший одну из лучших частных коллекций французских мастеров в стране. Он немедленно связался с Портеусом, выказав большую заинтересованность.

Увы, Астоун, обаятельный, жизнерадостный человек, который жил на широкую ногу в роскошном