Искатель, 2010 № 12 - Журнал «Искатель»

Самсон, отдуваясь, вылез из чертовой таратайки и обнаружил слева от себя очередную железную дверь. Подергал — эта оказалась заперта. «Так-так, и где тут у нас замочек?» — пробормотал он, исследуя дверь. Но та была абсолютно гладкой, без всякого намека на запорное устройство. Хмыкнув, он нашлепнул по комочку пластида на оба косяка и спрятался за стену.

Как только дверь рухнула внутрь, он ворвался следом, поводя вокруг стволом «Азраила», готовый отреагировать густым ливнем свинца на малейшее движение. Его взорам открылось обширное помещение, облицованное кроваво-красным гранитом, отшлифованным до зеркального блеска. Формой оно напоминало шатер. В центре этого каменного шатра высилась светящаяся колонна, прозрачная и полая; внутренность колонны заполняла млечно-розовая жидкость. Самсона моментально охватило ощущение «дежа вю» — все это уже было с ним два с лишним года назад — и подземный зал-бункер и светящаяся колонна... не хватает только самого хозяина.

— Здравствуй, Георгий. Прими мои очередные поздравления, — разнесся под сводами памятный звучный голос. — Ты снова проник в мой дом. И снова без спроса. Это входит у тебя в привычку, знаешь ли.

«Ага, вот, кстати, и сам хозяин пожаловал, не заставил себя ждать», — недобро усмехнулся нунций. Голографическая фигура Антеуса Муна раза в полтора превышающая натуральную величину материализовалась в середине зала, частично заслонив собой колонну. Он был в своем изначальном прижизненном обличье — древний сухой старик, похожий на египетскую мумию. Как и в прошлый раз на нем был черный замшевый костюм, в руках — трость с серебряным набалдашником в форме головы Анубиса. Лицо — точно посмертная маска с застывшим выражением ехидства, и глаза — пронзительные, голубые, горящие холодным огнем превосходства. Но... что-то было не так, чего-то словно не хватало.

— Не с чем, — отозвался аль Рашид, настороженно оглядываясь, — в этот раз попасть к тебе на прием оказалось проще... Стареешь?

— Правда, на сей раз я не мог встретить тебя, как полагается, — согласился Антеус, — со всем радушием. Это оттого, что почти все мои силы именно сейчас задействованы в одной операции.

— В какой еще операции? — нахмурился нунций.

— Ты, наверное, спросишь, что это за операция, не так ли?

— Уже спросил.

— А я тебе, пожалуй, не отвечу, хе-хе! Да и не так много у меня слуг, по правде сказать. По твоей милости, между прочим. С твоего прошлого блицкрига прошло слишком мало времени, и мои ученые еще просто не успели подготовить свиты, достойной Антеуса Муна... Между прочим, Георгий, это еще раз подтверждает — не столь уж ты прозорлив. Как ты мог решить, что за этим дурацким «небесным воинством» стою я? М-да, ты продолжаешь меня разочаровывать. Приписать мне, Антеусу Муну, такой дурной вкус! А ответ ведь был столь очевиден! Буквально у тебя под носом. Я смог разобраться в этом без всякого расследования.

— Если не ты «ангельский» Кукловод, тогда кто?

— Вероятно, ты жаждешь узнать кто истинный повелитель «ангелов», я прав?

«Да что он, оглох, что ли?», — удивился Георгий.

— И на этот вопрос я не стану тебе отвечать. Так и помрешь, не узнав истины. Это будет хорошим наказанием тебе, аль Рашид.

— Послушай, старик, смерть нынче пришла не за мной, а...

— Надеюсь, ты не рассчитывал, — перебил его Мун, — что я спущу твою беспримерную наглость? Ты второй раз срываешь мои планы, а потому должен...

— Говорю тебе...

—...умереть, — вновь перебил его Антеус. — Но, памятуя о нашем родстве, я подготовил тебе достойные похороны, хе-хе! Думаю, ты останешься доволен, ибо канешь в Лету вместе со всем своим змеиным логовом! Вся верхушка СКВ составит тебе компанию. Кстати, помнишь, каким образом ты едва не отправил меня на тот свет тогда, в Москве? Надеюсь, ты оценишь мой ответный юмор.

«Да это же запись! Подготовленная заранее запись!» — дошло наконец до Георгия аль Рашида.

Он шагнул в сторону и заглянул голограмме Антеуса за спину: так и есть, колонна с плацентарной средой, где должен сейчас плавать бессмертный мозг Муна, была пуста!

— Три тысячи чертей! — выругался Георгий, в сердцах пальнув по светящейся колонне из подствольника. — Развел, как мальчишку!

— А теперь прощай... сынок, хе-хе-хе...

Колонна лопнула, и под безумное хихиканье Антеуса Муна, его голографическое изображение стало меркнуть. Зато откуда-то сверху раздался другой голос — бесстрастный и механический:

— Начинаем обратный отсчет. До взрыва осталось сто двадцать секунд. Сто девятнадцать... сто восемнадцать...

Георгий метнулся обратно к узкоколейке. Дрезины на месте не было.

— Сто пятнадцать... сто четырнадцать...

Поминая всех святых и собственную неосторожность, аль Рашид помчался вверх по шпалам.

— Сто девять... сто восемь...

Георгий на бегу отстегнул пояс с гранатами.

— Девяносто четыре... девяносто три...

Он отшвырнул «Азраил».

— Восемьдесят восемь... восемьдесят семь...

Парализатор отправился следом.

— Семьдесят семь... семьдесят шесть...

Никогда ему еще не доводилось развивать такой скорости. Пожалуй, он побил не один мировой рекорд. Несмотря на гидрокостюм...

— Тридцать одна... тридцать...

До шлюзового отсека он добежал на тринадцатой секунде — спасен!.. Но кто это там копошится в салоне его аэроморфа?! Две затянутые в черные гидрокостюмы личности как раз закончили устанавливать на заднем сиденье объемистый контейнер. У Георгия не было сомнений, что в нем находится мозг Антеуса Муна! Один из них, заметив аль Рашида, помахал ему рукой, и аэроморф пошел на погружение.

— Десять... девять... восемь...

Отчаянно чертыхаясь, Георгий опустил налицо маску и нырнул в быстро поднимающуюся воду.

Взрыв настиг его у самого выхода из башни; чудом увернувшись от каменных блоков рушащегося свода, он ракетой устремился к поверхности. Черт с ними, с декомпрессионными остановками! Уж с кессонной болезнью его организм наверняка справится.

Где-то на середине подъема он почувствовал, как что-то удерживает его и даже с огромной силой тянет обратно. А в следующий миг правое бедро пронзила острая боль. Глянув вниз, он увидел трехметровую белую акулу, вцепившуюся ему в ногу. Он выхватил нож и вонзил ей прямо в глаз. Кархадон отпустил добычу и зигзагом ушел на глубину.

Георгий продолжил всплытие, но тянущийся за ним шлейф крови, свидетельствовал, что повреждена бедренная артерия. А значит, ему уже никогда не подняться...

Он все еще боролся, когда стало меркнуть зрение... Тут пара крепких рук ухватила его за плечи, и сознание оставило аль Рашида.

Он очнулся от раскатов отдаленного грома. Открыл глаза и обнаружил себя лежащим в утлом рыбачьем катерке. Кто-то склонился над его ногой и перетягивал ее жгутом. Судя по длинным