Жизнь на грани фола - Александр Рыжов

Колокольников, знавший криминальный мир не по книжкам, рассеянно обронил:

— Что ж, посмотрим, куда эти ниточки нас приведут…

Касаткин не разделял его скепсиса и был посрамлен. Три битюга, попавших в милицейские сети в парке «Сосновка», повторяли на допросе одно и то же. Сами они здешние (это подтверждалось их паспортами с ленинградской пропиской), учились вместе в Лесопромышленном техникуме, были отчислены за неуспеваемость, калымили как могли, в том числе мелкими гоп-стопами. И тут нарисовался некий пижонистый крендель, назвался Панкером, предложил заработать. Всего-то и надо было — припугнуть одного фрукта, передать ему привет от его приятеля Сухарева, который на него шибко обижен. А когда фрукт дозреет — забрать у него сумку с «капустой». За это крендель посулил полтораста рублей, полтинник выдал авансом.

— Обвел их этот Панкер вокруг пальца, — резюмировал Колокольников. — И нас тоже. То ли сам догадался про засаду, то ли информатор у него есть в наших рядах… А может, побоялся, что подельники заартачатся, прибавку запросят, вот и решил все сделать в одиночку. Позвонил Миклашевской, забрал деньги и был таков. А эти балбесы поехали в парк за пустышкой, которую вы им привезли. И мы туда же…

— Отвлекающий маневр? — ввернул Касаткин подходящий к случаю термин.

— Он и есть. Пока мы мелких сошек ловили, Панкер, в миру Платон Иванович Черниченко, дал деру. Полагаю, он уже не в Ленинграде.

— А где?

— Бог весть. Мопед у него, согласно описанию, новый, до шестидесяти километров в час по трассе развивает. Вот и прикиньте, куда он за день укатить мог.

Касаткин не сдавался.

— Есть еще Сухарев! Сделайте запрос в Свердловск, пусть расскажет, какие задания он Панкеру давал и где с ним пересекся…

Алексей уже не думал, что Сухарев выполнит свою угрозу и напишет на него заявление. Колокольников популярно разъяснил, что угроза эта — страшилка для малолеток.

— Если говорить по фене, облапошил он вас, Алексей Юрьевич. Захотел из вас отступные выкачать… ну и выкачал. Застращал вас статьями уголовными, друзьями своими коррумпированными. На деле ваши действия во время матча подпадали не под сто восьмую или сто девятую, а скорее под сто двенадцатую статью. «Легкое телесное повреждение или побои». Причем в состоянии душевного волнения, что немаловажно. С учетом характера травм отделались бы мерами общественного порицания или, на худой конец, штрафом в размере минимального месячного оклада. А вы на две тысячи согласились… Это, Алексей Юрьевич, при всем моем к вам уважении, ни в какие ворота!

Да понял Касаткин, понял, что провели его как ребенка.

Запрос в Свердловск Колокольников сделал в день ареста битюгов. Его уральские коллеги допросили Сухарева, который уже неделю, как выписался из больницы, и переслали протокол по фототелеграфу в Ленинград.

Ответы Сухарева на вопросы следователей оказались верхом лицемерия. Он отрицал решительно все: и вражду с Касаткиным, и какой-либо сговор с Панкером.

«К гражданину Касаткину претензий не имею, — читал Алексей размытые строчки протокола, который любезно дал ему для ознакомления Колокольников, — происшествие в ходе матча 22 марта считаю игровым моментом. Отношения с Касаткиным ровные, партнерские, не выходящие за рамки спортивной деятельности…»

— Вот скотина! — выругался Алексей и бросил листки с протоколом на стол в милицейском кабинете. — Врет как сивый мерин!

— Да вы дальше, дальше читайте! — промурлыкал Колокольников. — Там еще много забавного. Сухарев клянется, что в глаза не видал Черниченко, знать не знает, кто это такой. И уж тем более не давал указаний шантажировать вас, вымогать деньги…

— Опять врет!

— Вероятнее всего, да. Но уличить его мы не в состоянии. Задержанные не контактировали с ним напрямую, их показания нам не помогут. Как ни печально, этой троице и вменить-то толком нечего. Попытка давления на вас, незаконное удерживание в подвале, квартирная кража — вот и все. Деньги исчезли, Панкер улизнул — а именно он ключевая фигура в этой истории. Найдем его — прищучим всю компанию, включая Сухарева. Не найдем — дело развалится.

«Ищите-ищите, — подумал с горечью Касаткин. — Флаг вам в руки. Не для того Панкер всю эту комбинацию провернул, чтобы глупо попасться. Он уже за тридевять земель отсюда, а с кучей денег на кармане везде залечь можно».

Единственной отрадой для Алексея стало то, что милиция изъяла у битюгов вещи, похищенные из его квартиры. Воры не успели их продать, так что и телевизор «Таурас», и магнитофон, и велосипед благополучно вернулись на место. Только украденная буханка черного слегка зачерствела, да половину «барбарисок» прожорливые похитители слопали.

Касаткин наводил у себя дома порядок, когда раздался звонок в дверь. Открыл не сразу, недавние события свидетельствовали о том, что всегда нужно быть настороже.

Но явились не разбойники. На пороге стояла Юля, глядела на Касаткина покаянно.

— Привет… Пустишь?

— Привет! Проходи! — Он распахнул дверь настежь, как делают, встречая самых желанных гостей.

Юля вошла. Он помог ей снять бежево-розовое демисезонное пальто, под которым обнаружилось ярко-красное, будто из каталога западной моды, платье с рукавами-фонариками и вязаными кружавчиками на груди. Юля стянула с изящных ножек итальянские сапожки на молнии, и Касаткин поспешно поставил перед ней домашние тапочки, чтобы не ступила на давно не мытый пол.

Прошли в тесную кухоньку. Алексей засуетился: налил воды в самовар, воткнул штепсель в розетку.

— Извини, у меня мало что есть… я не ждал…

— Не надо. — Она взяла его за руку, изящным, но властным движением усадила рядом с собой на табуретку. — Скажи: ты считаешь, что я поступила как дура?

— Ты о чем?

— Ну… послушалась этого выродка, отдала деньги. Дура, да?

— Юля! — Он с чувством сжал ее тонкую руку. — Ты же ради меня… Спасала, жертвовала… Неужели я не понимаю?

Он говорил со всей откровенностью, не лукавил ни на грамм. То, как повела себя Юля, когда он поделился с ней своей бедой, было достойно восхищения. Ведь это из-за него она потеряла чертову уйму денег.

— Я найду этого Панкера, — пообещал Касаткин с железом в голосе. — Найду и выбью из него все, что он у тебя забрал.

— Ну его! — отмахнулась Юля. — Пусть им милиция занимается. Знаешь… мы с тобой как-то отдалились друг от друга. Почти не видимся, ты меня как будто избегаешь…

— Юль, — Алексей смутился, — ответь мне правду: я тебе нужен? Вот такой как есть… Миллиардов не нажил, связей нет, из команды меня завтра выгнать могут… Нужен?

Тьфу ты, прямо диалог из индийского кино — пафосный и мелодраматичный. «Нужен ли я тебе, о Зита? — А нужна