В оковах Темного города - Анна Рейнер

Я понимала, что должна снять украшение и вернуть владельцу, но почему-то не могла. Поэтому протянула руку запястьем вверх, надеясь, что Аристандр сам его снимет. Но мужчина не спешил…

— Значит, это правда? — давил на меня темнеющим взглядом Аристандр.

— Что именно? — старалась не показывать своего волнения в его присутствии.

— Что ваши отношения с Керерро перешли за рамки рабочих?

— Это вас не касается, господин Шеррер, но да, вы правы. Мы с Морисом любим друг друга, — вздернула подбородок выше, не позволяя ему демонстрировать превосходство.

— Считаешь, что это любовь, Тайрин? — хмыкнул герцог. — Думаешь, он вступится за тебя, когда узнает твою сущность и по-прежнему будет петь сказки о любви? Действительно веришь в это? — понизил голос Аристандр. Его зрачок расширился, практически заполнив ярко-синюю радужку.

— Не смейте меня гипнотизировать! — отвлекла криком мужчину.

На мгновение на его лице появилось удивление, а затем губы изогнулись в надменной улыбке.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Не дурите мне голову, господин Шеррер. Я знаю, кто вы и не позволю вам больше играть с собственным разумом. Забудьте обо мне. Вас не касается то, каким образом будут развиваться наши отношения с Морисом. Всего доброго, — резко развернулась на каблуках, тем самым давая понять самовлюбленному вампиру, что разговор окончен.

— Тогда ты должна понимать, Тай, — ощутила его у себя за спиной, и кожа мгновенно покрылась мурашками. — Я не отступлю. Использую все известные методы, но ты будешь моей, — шептал, будто змей-искуситель. — Обещаю. Будь готова к этому.

Обернулась, высматривая брюнета, но он исчез, будто и не он прижимался к моей спине несколькими мгновениями ранее.

* * *

Темнота снова поглотила Тенион. С приходом ночи зажглись керосиновые фонари, запах греха, смерти и тлена все усиливался, свербел в ноздрях, оставался на губах сладким привкусом. Улицы — молчаливые свидетели, знающие мрачные секреты и сохраняющие чужие тайны, были наполнены тихими шорохами и невнятным шепотом мертвых душ, так и не сумевших обрести покоя. И пополнить их бездонную копилку сегодня суждено еще одной тайне.

Чужой страх опьяняет, заставляет кровь быстрее бежать по венам, бьется громким пульсом в висках, оглушая. Город дышит вместе со мной, словно огромный зверь, раззявивший страшную пасть, в надежде поглотить еще одну жертву.

«Что я здесь делаю?» — мысль мгновенно обрывается, а взамен ей приходит первобытный азарт, от которого невозможно отказаться. Вся суть требует подчиниться, туманя сознание и стирая память. И вот уже я не помню своего имени, да и неважно. Все теряет значение, стоит заметить свою жертву…

Мужчина словно чувствует меня, озирается, в глазах тревога. Я ощущаю ее витающей в воздухе, густеющем, словно патока. В какой-то момент его нервы сдают и он ускоряет шаг, а потом и вовсе срывается на бег. Но все бесполезно — от проклятья не уйти. Мара уже взяла след и сбить ее невозможно…

Погоня длится всего несколько мгновений, но в последний момент жертва резко разворачивается, чтобы встретить угрозу и, сорвав с шеи святое знамение, выставляет его перед собой, будто и правда верит, что оно способно его защитить.

Вцепившись в жертву невидимыми когтями, мара тянет из нее жизненную силу. Я слышу, как постепенно затихает сердце человека, чувствую предсмертную муку, вижу, как его глаза покрываются белесой пеленой. Последний вздох, и тело падает на мостовую, а я ощущаю на губах солоноватый привкус собственной крови…

Открыла глаза и резко села в постели. Привкус крови ощущался даже когда я проснулась, и от этого становилось не по себе. Сердце сжалось от холода, предчувствуя надвигающуюся беду.

Потянулась за лампой и краем зрения успела уловить тень, метнувшуюся к раскрытому настежь окну. Вздрогнула, чуть не уронив светильник, но тут же взяла себя в руки. Немудрено, что после такого кошмара мне тени мерещиться начали.

Нащупав на тумбочке спички, зажгла лампу. Так и есть — в комнате, кроме меня никого не было. Вот только я точно помнила, что перед тем, как лечь спать, закрывала окно. Может просто не дотянула задвижку, и створки распахнулись от порыва ветра? Или…

Тело сковало ознобом, стоило подумать, что это мог быть Аристандр. Поджала губы, коря себя за то, что когда-то пригласила его в дом. Но тогда я нуждалась в его помощи и не догадывалась об истинной сути Шеррера. Напротив, он казался мне таким галантным, обаятельным и привлекательным, что если бы не дурные слухи и его настойчивые знаки внимания, которые были неприемлемы в глазах общества, я влюбилась бы в него без памяти. Но, как говорится, что не делается, все к лучшему. Сейчас я была благодарна Морису, что вовремя предупредил меня о ветренности Аристандра, тем самым избавив меня от участи стать одной из однодневных пассий герцога. Впрочем, я и сама сомневалась в подлинности его чувств, а когда увидела на балу в сопровождении милой блондинки, убедилась, что и меня он рассматривает как некое кратковременное развлечение.

Да, он спас мне жизнь и только поэтому я продолжала хранить его тайну. Но пришел он не потому что испытывал ко мне какие-то возвышенные чувства, а потому что я была ему нужна. Дай, Спаситель, вспомнить, что же говорил тогда Бонсон…

«Но ведь иначе ты не мог поступить, верно? Такие, как Тайрин, рождаются очень редко и, к сожалению, живут очень мало,» — наконец вспомнила я слова колдуна и нахмурилась. Что же он имел тогда ввиду? И почему был уверен, что только с помощью моей смерти сможет уничтожить вампиров? В этой мозаике не хватало одного важного фрагмента, который я так и не смогла отыскать, сколько бы не напрягала мозг и не сопоставляла факты. Ответы мог дать лишь Шеррер, вот только я сильно сомневалась, что он захочет открывать мне свои тайны. По крайней мере, пока он не разыграет свою игру, доведя ее до эндшпиля.

Вспомнив слова, которые он шептал мне возле шатра с кривыми зеркалами, невольно поежилась. Он ясно дал понять, что отступать не намерен и приложит все усилия, чтобы добиться своей цели. Вот только на что готов пойти герцог, я не знала, а неизвестность пугала. «Использую все известные методы, но ты станешь моей», — прозвучало как-то зловеще…

Внезапно я заметила аккуратно сложенную записку на своем столе, исписанную ровным каллиграфическим почерком. Уже догадываясь, от кого это послание, взяла листок и, прочтя содержимое, уронила на пол. Пальцы дрожали, а я застыла словно в некой