Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»
— Милая моя Таис, есть способ сохранить тебе жизнь, но погубить ребенка. Когда начнутся схватки, я специальным инструментом разрушу головку плода и достану ее по частям, все остальное матка должна легко вытолкнуть. Это тоже очень опасно: можно проткнуть плодовместилище — и ты истечешь кровью, может начаться родильная горячка — и ты погибнешь в мучениях, но это хоть какой-то шанс на спасение. Я не раз делала такие операции, и все обходилось благополучно.
— Если так угодно богам, — после недолгого раздумья ответила Таис, — то пусть забирают мою жизнь! Сына я им не отдам! Пусть будет, что будет, от судьбы не уйдешь. Спасибо тебе, подруга, что пытаешься меня спасти, но слишком велика цена моей жизни, я не готова пожертвовать ребенком, чтобы спастись самой. Да будет милосердна ко мне Артемида — может, роды и для меня закончатся благополучно!
Водяная клепсидра показала семь часов вечера, когда боли стали особенно сильными, наступало время неизбежного. Еще можно было принять предложение врача и спастись ценой жизни ребенка, но Таис отогнала от себя эту малодушную мысль, твердо решив идти до конца. Она попросила верную подругу оставить на некоторое время ее одну. В отчаянном порыве Таис решила написать письмо Александру, рассказать о своей любви, смятении, нежности, тревоге, невыносимом ожидании и надежде, вечной надежде, которая не покидала ее все эти годы, надежде на то, что возлюбленный позовет... Стилос застыл в руке. Сердце наполнилось сомнением: что ему Таис? Просто гетера, хоть и знаменитая. Впереди у Александра великая дорога. Их пути разошлись, и нет возврата назад. Гелиайне, великий царь! «Долгой дороги тебе, родной, счастья побед и верных друзей! Прощай! Тон эона!» Внезапно жуткая тоска сдавила грудь, в страшном предчувствии забилось сердце, роем закружились мысли. «Зачем? Все бессмысленно! Какой прок от этого жалкого пергамента и какой смысл тревожить любимого, бередить незаживающие раны души?» Дрожащей рукой Таис поднесла письмо к лампиону... Когда погасла последняя искра, а пепел развеялся по комнате, афинянка позвала Елену, и они, взявшись за руки, покинули дом.
Предзакатное солнце дарило последние лучи засыпающей земле, море было спокойным и безмятежным, словно не предчувствовало той страшной трагедии, которая должна была здесь разыграться. Чистая морская вода мерно плескалась, нежно омывая прибрежный песок, крикливые чайки затихли, мирно устроившись в своих гнездах — квартирах. Таис решила разделить свои последние часы с бесконечно любимым морем, в последний раз ощутить нежную прелесть морской воды, подержать в руке пропитанный солью песок, утонуть взглядом в нежной дымке горизонта, где бездонная морская гладь встречается с бескрайним небом. Схватки были еще вполне терпимыми, поэтому Таис, приняв удар судьбы, решительно вышагивала по остывающей после дневного зноя земле, ведя за собой подругу, которая в молчаливом отчаянии еле передвигала ноги. Елену не удивило желание Таис встретить смерть на берегу моря — отличная пловчиха и ныряльщица, гетера могла провести в водной стихии долгие часы, проплыть несколько десятков стадий. Страшный ураган, дикий шторм только разжигали веселый задор у поклонницы Тетис, и она легко вступала в единоборство с разбушевавшейся стихией. Море для Таис было жизнью.
Подруги условились заранее, что, как только настанет неизбежное и Таис потеряет сознание, Елена без промедления должна приступить к операции, не дожидаясь агонии и смерти роженицы, чтобы как можно раньше извлечь из чрева ребенка и дать ему шанс на спасение. Елена не переставала восхищаться этой молодой афинянкой, которая не сломалась и мужественно переносила испытание. Вот и сейчас она тяжело передвигает ноги, которые вязнут в мокром песке, то и дело хватается за живот, но все же находит в себе силы не унывать и подбадривать Елену.
Теплая морская вода нежно обняла Таис, боль отступила. Молодой женщине на миг показалось, что все произошедшее всего лишь дурной сон и сейчас она, как прежде, оттолкнувшись от дна ногами, в мощном порыве бросит вперед нетерпеливое разгоряченное тело и окажется далеко от берега наедине с морем и солнцем.
Вновь проснувшаяся схватка напомнила о себе сильной резью в низу живота, боль захватила, закружила в мерзком водовороте, к горлу подступил ком тошноты, через мгновения спазмировался желудок, началась сильная рвота. Боль нарастала, светлые промежутки стали короткими, а затем исчезли совсем. Чтобы разобраться в ситуации и не упустить время Елена ввела пальцы глубоко в лоно роженицы. Здоровый организм Таис прекрасно справился с первой частью задачи, сильная, крепкая матка полностью открыла путь ребенку, осталось протолкнуть его через костное кольцо.
— Твое чрево полностью открылось, настало время исторгнуть ребенка. Может свершиться чудо, и он пройдет через таз, сломив преграду. Надо ждать и терпеть, — сообщила хорошую новость Елена.
Боль немного отступила, но пришло иное. Таис безумно захотелось вытолкнуть из себя плод. Желание было настолько сильным, что устоять было невозможно. Сначала слабо, потом все сильнее и сильнее она начала тужиться, пытаясь вытолкнуть ребенка. Снова пришла боль, теперь распирающая и тревожная. Таис раскраснелась, от дикого напряжения пот градом стекал с ее лица. Перемешиваясь со слезами, он падал на соленый песок, пропитанный морской водой. Боль была настолько сильной, что молодой женщине хотелось выть на вышедшую из морской пучины Селену-Луну, как дикий зверь — дико и безысходно. Понимая, что криком ничего не добьешься, афинянка только скрежетала зубами, а когда становилось совсем невыносимо — крепко сжимала руку подруги, которая не отходила от нее ни на шаг, с нежностью и материнской любовью помогая страдающей пациентке.
Тихо плескалось море, ласково обнимая погрузившийся в ночной мрак берег; гордо сияла желтоликая Селена, бросая скупые лучи на засыпающее море; мириады звезд раскрасили небосвод замысловатым рисунком созвездий, с холодным безразличием взирая на двух женщин, застывших у самой кромки воды.
— Я отойду ненадолго, надо зажечь факелы, стало совсем темно, нам понадобится много света, — тихо сказала Елена.
Таис кивнула, неохотно отпуская подругу. Специально подготовленные светильники ярко озарили небольшой участок земли, где находились женщины. Боль немного стихла, но из глаз роженицы все равно продолжали ручьем бежать слезы, лицо побелело и осунулось. У врача в страшном предчувствии сжалось сердце, все ее худшие прогнозы сбывались — плод не продвинулся ни на дактил[7], свободно болтаясь над входом в таз, как и в начале родов. Силы беременной были на исходе, скоро исчезнет даже призрачная возможность протолкнуть ребенка. Но молодой, тренированный организм Таис вновь возобновил титаническую работу, схватки вновь стали нарастать, молодая женщина снова пыталась вытолкнуть своего малыша. Проходили минуты, часы, Таис не прекращала усилий, но все было тщетно. Внезапно закружилась голова, резкая тошнота