Искатель, 2010 № 07 - Журнал «Искатель»

подступила к горлу, струны кифары зазвенели в ушах, сильная слабость сковала члены беременной. Почувствовав неладное, Елена внимательно осмотрела пациентку — недалеко от пупка вздыбился небольшой валик — страшный предвестник катастрофы — через считанные минуты матка разорвется, мощная волна крови хлынет в живот, унося жизнь. Почувствовав, что умирает, Таис широко раскрыла глаза, которые уже почти подернулись пеленой смерти, в последнем усилии сжала руку врача и еле слышно прошептала: «Спаси ребенка!» Окружающий мир стал блекнуть, Таис показалось, что чья-то немилосердная рука сдавила горло, стало нечем дышать. Женщина сделала отчаянную попытку вырваться, но силы покинули ее. Еще миг — и черная повозка смерти стремительно понесла Таис в безмолвную черную бездну Аида.

Стремительной колесницей неслись мысли, пытаясь в последнем решающем порыве найти единственно верное решение, любой ценой предотвратить катастрофу. Елена склонила голову, обхватив ее руками, закрыла глаза. Таис погибала, утомленные и истонченные мышцы матки в безуспешной попытке протолкнуть головку плода начали рваться, обильным потоком в живот начала изливаться кровь. Обескровленное сердце замедлило свой бег и скоро остановится совсем. Таис уйдет в царство Персефоны, и вскоре за ней последует малыш. Что может она, врач, сделать, что может противопоставить безжалостной судьбе — Тихе? Можно попробовать острым ланцетом рассечь мягкие связки, что скрепляют две лонные лобковые кости. Кости разойдутся, увеличив объем таза, но этого недостаточно, слишком велик ребенок, он не протиснется даже в более широкий проем. Что же делать?

Мертвенная бледность залила лицо уходящей в Аид подруги, по телу стали пробегать судороги, даже в беспамятстве гетера продолжала бороться. Елену от волнения начала сотрясать дрожь, сжатые кулаки побелели от напряжения. Внезапно женщина вскочила, воздела руки к небу и закричала:

— Я шлю тебе проклятия, безжалостная Геката, будь проклята ты во веки веков, черная, жестокая богиня, уносящая жизни!

Как бы в ответ на ее дерзкие мысли небосвод расколола надвое огромная молния, на миг осветив заснувшую землю. Внезапно перед глазами Елены всплыло из мрака давно забытое лицо, страшно перекошенное от негодования и немого укора, морщинистое и очень худое, лицо старого жреца — служителя этой страшной богини.

Яркие воспоминания наполнили разгоряченный мозг врачевательницы. Давно минувшие события нахлынули могучей рекой, в тугую спираль сжалось время. Теперь она сможет...

Нежные, веселые лучи мартовского солнца, с трудом проникавшие сквозь маленькое тусклое зарешеченное оконце, рисовали на противоположной стене причудливые узоры. Тени плясали, извивались, словно змеи, в беспорядочном хороводе расползались по стене. Эта таинственная игра света, вместо того чтобы оживить каменные стены, делала помещение еще более мрачным и пугающим. Низкий потолок, несмотря на сводчатую поверхность, тяжелой плитой нависал над многочисленными рядами стеллажей с рукописями и манускриптами. Помещение слабо освещалось, но лампионы были погашены, и Елене приходилось напрягать зрение, чтобы найти нужный свиток. Девушка впервые оказалась в этом необычном скриптории, затерянном в лабиринте многочисленных комнат и залов огромного книгохранилища на острове Кос, который входил в состав знаменитой медицинской школы, где она обучалась искусству врачевания. Рядом с книгохранилищем располагался огромный храмовый комплекс, где жрецы возносили молитвы многочисленным богам, попутно собирая и сохраняя древние рукописи. Со всех концов обитаемой суши стекались в хранилища храма ручейки знания в виде глиняных табличек, пергаментных свитков и всевозможных механизмов — редких творений рук человеческих. Жрецы изучали и систематизировали все это богатство, совершенствуя механизмы, переводя с различных языков письмена, обобщая знания и перенося их с древних носителей мудрости на современный пергамент и бумагу, которая использовалась из-за своей редкости и дороговизны в исключительных случаях.

Простым смертным доступ к этим кладовым знаний был закрыт. Даже студентам-медикам, изучающим философию, медицину и естественные науки, не разрешалось посещать некоторые помещения книгохранилища под страхом сурового наказания вплоть до изгнания из стен Alma Mater[8], что считалось великим позором.

Неудержимая тяга к знаниям, стремление помогать людям предопределили жизненный путь будущего врача. С самого раннего детства идеалом, воплощением всего самого лучшего и необыкновенного был для Елены отец — опытный врачеватель, учитель и ученый, оставивший после себя многочисленные труды по искусству врачевания. С малых лет дочь следовала за своим отцом, помогая ему в нелегком труде целителя, перенимая его искусство и знания, облегчая страдания людей.

Однажды, догадавшись, что медицина для нее не просто детская забава, отец категорически запретил помогать ему, предвидя, что такой выбор обернется для нее бедой — суровые законы не позволяли женщине стать врачом. Отчаяние заставило юную девушку покинуть дом и два года колесить по всей Аттике в тщетной попытке найти решение. Худая и изможденная, она бродила по городам и весям, прося милостыню, перебиваясь скудными заработками и подаянием добрых людей. Суровая жизнь не ожесточила ее, девичье сердце не покрылось толстой корой равнодушия и злобы. Ее судьбу решил случай. В поисках работы она набрела на дом богатого купца. Изрядно подвыпивший торговец, только что вернувшейся с празднества, дал ей работу, приняв девушку из-за неимоверной худобы за парня. Решение пришло внезапно — она состригла волосы (что считалось величайшим позором и бесчестием для девушки), переоделась в мужскую одежду и отправилась на остров Кос поступать в медицинскую школу. С достоинством выдержав серьезные экзамены и суровые испытания, юная дева под именем Флорентий была принята в число студентов. Безудержная тяга к знаниям толкала ее на очень опасные поступки: стремясь во что бы то ни стало проникнуть на запретные территории, она нередко попадала в опасные ситуации. Необыкновенная физическая сила и ловкость, не свойственные девушке, приобретенные за годы бродяжничества, позволяли ей легко уходить от преследования, а хорошая память и интуиция — находить выход из самых сложных и запутанных уголков книгохранилища. Вот и сейчас она бесшумной тенью скользила вдоль стеллажей, чутко прислушиваясь к окружающей обстановке. В этот потаенный отсек храмового комплекса она забралась впервые. Не праздное любопытство толкнуло ее на это шаг — она пыталась спасти немолодую женщину, у которой на лице разрасталась день ото дня страшная рана. Ученые медикусы давно отказались от нее, в бессилии разведя руками. Храмовая стража бесцеремонно выпроваживала больную за порог, страшась того, что она умрет у них в обители. Втайне от всех юный студент Флорентий навещал ее, пытаясь исцелить недуг. Он уже перепробовал всё: толченые минералы, травяные примочки, настои из целебных трав. Флорентий попробовал даже прижечь серебряной калястрой эту незаживающую и гниющую рану. Все было тщетно. Юный врач стал замечать, что такие же гнойники стали возникать на других участках тела, больная исхудала и быстро теряла силы. С надежной Елена просматривала древние таблички, надеясь понять древний язык