Искатель, 2010 № 11 - Журнал «Искатель»

Слова «генерал» и «премирование» подействовали на Шурупова магически и определили дальнейшие действия Семена Родионовича. Раз и генерал уже все решил, если все ясно генералу, то что остается ему, следователю райотдела!

Когда Куцов предъявил обвинение Клавиному брату, тот вдруг замолчал и отказался давать показания.

— Тем мне лучше! Мне твоей явки с повинной вот так хватит, чтобы законопатить... — потер руками Шимон.

А Томилин во время допроса стал кричать, что-то объяснять, но и с ним Куцов обошелся так же, как с Чепраковым.

13

Этого разговора Шимон Аронович ждал, как манны небесной, ждал давно и с нетерпением. Только вот не знал, когда он состоится, но то, что все-таки такое будет — в этом не сомневался. Нельзя же ему, столько сделавшему для Скорлупова, для разных там Мышло-вых-Дышловых, оказаться без вознаграждения, без соответствующей платы... Вся история человечества говорила о том, что благодаря услугам одни становятся министрами, генералами, а другие со своими принципами закисают мелкими клерками и младшими чинами.

— Тут вот один полковник, — Скорлупов обратился к Куцову, — позвонил мне и поинтересовался насчет тебя. Просил переговорить по вопросу...

— Слушаю, слушаю, — напряг весь свой слух Семен Родионович.

— Ты в Управление не хочешь?

— Хачу! — вместо «о» от перехватившего дыхание воздуха прозвучало «а».

Семен Родионович пошел бы в Управление самым последним чиновником, лишь бы возвыситься над другими, лишь бы самому раздавать команды, а не выполнять их.

От услышанного на душе запело.

— Хотя ты мне здесь нужен... Такие люди, как ты, на вес золота... Но там тоже нехватка... — размышлял вслух подполковник.

— А куда в Управление-то? — сгорая от нетерпения, спросил Куцов.

— В отдел кадров...

«Кадры решают все!» — ударило в виски Куцова.

Шимон Аронович упал бы на колени перед Скорлуповым, окажись они в другой обстановке. Не преминул бы не только упасть, но и расцеловать благодетеля.

Звездный час Куцова настал.

Теперь, когда перед Куцовым реально замаячило кресло в Управлении, он заработал с тройной силой. Надо было быстрее закончить уголовное дело и перебираться из отдельской халупы в гранитное управленческое здание. Он просеивал протоколы допросов, вшивая в том нужные, а ненужные выкидывая в урну. Вскоре в кучу мусора полетело все то, что каким-либо образом прямо или косвенно касалось Мышлова.

С рапортом о своем переводе поехал в Управление. Его будущим начальником оказался полковник Квашнин — лощеный мужчина, картавящий на «р», в свое время объездивший половину земного шара, окончивший аспирантуру и защитивший диссертацию — и вот оказавшийся в заместителях у генерала.

— Ну, ско-р-о вы к нам пе-р-ебе-р-етесь? — спросил Квашнин, покручиваясь из стороны в сторону в высоченном кресле.

— Я бы хоть сегодня, но дело по убийству надо закончить... — ответил Куцов.

— А мне доложили, что там все уже решено.

— Да мелочевка осталась.

— Мелочевку исполнит д-р-угой сот-р-удник.

Тут же Скорлупову полетела команда:

— Чтобы завт-р-а Куцов вышел на р-аботу в Уп-р-авление...

Скорлупов распорядился передать дело следователю Гончакову. На следующий день, в девять ноль-ноль, Куцов потянул за бронзовую ручку дубовой управленческой двери и вошел в мраморный подъезд. Поднялся на озеркаленном изнутри лифте вместе с галдящими офицерами на четвертый этаж.

Идя по ковровой дорожке в глубину коридора, представлял себе, что когда-то пройдет по ней если не генералом, то хотя бы полковником.

В стенном проеме толкнул обитую дерматином дверь и оказался в комнате с высоченными потолками, лепниной по углам и огромным окном. Примерил под собой мягкий стул, схватил руками края широченного стола, запрокинул голову назад и чуть не прослезился от ощущения накатившего счастья. Разве могли его родители подумать, что их сын так высоко взлетит?

1

Среди коллег Гончаков слыл «грамотеем». Ему доставались самые трудные и самые запутанные уголовные дела. К нему бегали за советом молодые и даже бывалые следователи, а сыщики его почему-то недолюбливали и избегали.

На особом счету он был у руководства. Попав в следователи более десяти лет назад, Гончаков сначала ужаснулся тому низкому человеческому и образовательному уровню, каким обладали окружавшие его милиционеры. Он хотел сразу написать рапорт и уйти прочь из органов, но что-то воспротивилось в нем: «Владимир! Если ты покинешь это место, на нем окажется другой. От этого какому-нибудь бедолаге, попавшему в лапы милиции, лучше не станет...»

И остался Гончаков в милиции, решив в своей судьбе ничего не менять.

Однажды ночью подняли на ноги все варяжские райотделы — был побег из колонии. Владимира поставили дежурить около железнодорожного моста. Ночь, темень, ветер пронизывающий. Он ходил, ходил, уже продрог, когда увидел за цистернами раздетого донага парня.

— Ты что? — подскочил он к нему.

— Да мужики какие-то налетели и все сняли...

Скорее парня в райотдел, а по дороге расспрашивает — ведь, может, беглецы его раздели, им ведь одежда нужна цивильная. Выясняет, какие это мужики, приметы снятой одежды — а там брюки спортивные с лампасами, рубашка «Адидас», приметное все.

Привез в отдел.

— Вот! Он этих беглецов видел... Скорее печатайте ориентировку: ростом... На них одежда...

Дежурный, не слушая:

— Ты откуда его притащил?

— От моста жедэшного...

— Это территория соседнего района! Вот и вези его туда... — И как попер на Гончакова: — Балда узколобая!

У Гончакова перехватило дух. Он в свою очередь:

— Это еще неизвестно, кто из нас балда! Я ведь ценнейшую информацию даю тебе, а ты, мурло пропитое...

— Что?! Он меня обозвал!

Гончаков повез раздетого в другой отдел.

А время-то упущено.

После этого случая снова хотел уйти из милиции, но остановило упрямство: чего это я у дебилов буду идти на поводу?

Столкнулся с другим. Две компании пили. Потом парни из одной компании пристали к парням другой и отколотили их. Гончаков выехал на место происшествия, нашел много бутылок с отпечатками пальцев, куски хлеба надкусанные (по следам зубов можно идентифицировать человека), привез в отдел, отдал дежурному, а когда получил дело для расследования, все вещественные доказательства оказались утерянными.

— Ты что, совсем изголодал? Даже хлеб съел! — сказал дежурному.

А тот словно не слышит.

Гончаков к начальнику — уже командовал Скорлупов.

Скорлупов развел руками:

— Чего в нашем деле не бывает!

Это после того, как Скорлупов хотел у Владимира его подругу увести. Вышло вот что. Стоял начальник как-то на порожках отдела и видит: выходит очень заметная дама, второй такой в городе нет. Подходит к играющей новым капотом «Волге», садится за руль. Тогда еще