Кукла для зверя - Ника Долгина

— Да что вы как джентльмен на светском рауте, мы перейдём, когда-то к делу? Или так и будем расшаркиваться в любезностях?

Полковник опять улыбнулся, беззлобно поддев:

— По моим ощущениям именно вы не даёте перейти непосредственно к сути. Я дал вам слово офицера, ваш ход.

— Хорошо. Я обещаю, что сказанное в этом кабинете останется в этих стенах. Но я оставляю за собой право ставить мои интересы и мой бизнес во главу угла.

— Вы в своём праве, я только попрошу не перебивать.

* * *

Влад устало кивнул, поняв, что отделаться от полковника по-другому не получится.

По мере повествования, его лицо всё больше вытягивались, и он всё меньше понимал, какого чёрта Авдеев вываливает ему эту дичь. А тот оседлал любимого конька — речь его изобиловала специальными терминами, была обстоятельной, полной неоспоримых доводов и выводов, основанных не понятно на чём.

В конце концов ему было сделано предложение, от которого, как говорят в определённых кругах, нельзя отказаться. Но Волчанский упрямо стоял на своём и не хотел иметь ничего общего с подобной авантюрой, которая проходила на сценарий голливудского фильма, вот только он не актёр, да и в режиссёры набивался явный дилетант.

— Я не хочу иметь с этим ничего общего, если моё мнение имеет значение. Как вы выразились, я не дурак, и прекрасно понимаю, что всё, что происходило до сих пор — обыски, допросы, повестка эта — детский лепет по сравнению с тем, что вы можете устроить, но я, взвесив все риски, предпочитаю отказаться.

— Я, естественно, не задействовал весь арсенал доступных мне средств, как вы понимаете. Достаточно будет одной обеспечительный меры — скажем, ареста всех счетов холдинга и всего парка ваших транспортных средств, и разговор станет более предметным.

— А, вот и угрозы, столь любимые в вашем ведомстве.

Влад и сам понимал, что Авдеев легко может осложнить ему жизнь и парализовать работу всей логистической цепи, что повлечёт за собой убытки, репутационные риски и нанесёт вред партнёрам, клиентам и сотрудникам.

Сам то он давно уже диверсифицировал бизнес и вложился во всевозможные партнерские программы и стартапы, успешно инвестируя внутри страны и за рубежом, не сильно при этом афишируя своё участие, и давно не зависел от изменчивой конъюнктуры бизнеса, основанного на перевозках грузов.

Но «Алькор» был его первым любимым детищем, его проектом, которому он посвятил уйму сил и годы жизни, на первоначальный капитал для которого он скрупулёзно копил, проливая свою кровь и рискуя собой в Богом забытых местах, затерянных на карте мира. Так просто сдаваться он не намерен.

— Вы всё неправильно трактуете, Владислав Викторович, с той же открытой улыбкой вещал Авдеев, вот только слова его были ядовиты. — Что мешает вам попробовать, под мои личные гарантии?

— А мне западло, начальник! — Влад вложил всё своё неприятие ситуации в эту фразу, на мгновение вновь почувствовав себя тем подростком, которому «шили дело», которое, он, впрочем, тогда заслужил.

Но сейчас то он не совершал ничего противозаконного, вернее, ничего, что они могли бы доказать, если быть точнее, что, как показывает практика, всё равно не уберегло его от общения с подобными персонажами.

— Владислав Викторович, прекратите ёрничать и строить из себя уголовника со стажем. Я всегда крайне внимателен к мелочам. Вам совсем не к лицу, да и не по статусу подобные изречения. Я привык ответственно подходить к работе, знаете ли, и мне известно, что у вас высшее финансовое образование и великолепная частная коллекция предметов искусства. Также вы знаете два иностранных языка.

— Я блондинок, брюнеток или рыжих предпочитаю, там не указано?

— Ваши сексуальные пристрастия мы обсудим чуть позже, — ничто не могло вывести полковника юстиции из себя.

Влада же ужасно бесил этот напыщенный и холёный следак, который позволял себе слишком много, оставаясь при этом тошнотворно вежливым. Он терпеть не мог этого превосходства ещё со времён своего криминального прошлого, и сейчас всеми силами старался взять себя в руки и не позволить себе сорваться и нагрубить этому представителю власти.

Власти, которой тот явно злоупотреблял. Он уже давно не тот мальчишка из не самой благополучной семьи, за которого некому было впрягаться и который мог рассчитывать только на свою ловкость, наглость и силу.

— Мы не договоримся, полковник, — Влад быстро встал, давая понять, что лимит их общения исчерпан.

«На данный момент нам стало известно, что господин Волчанский вызывался на допрос в Следственный Комитет, впрочем, как утверждают инсайдеры, статуса задержанного у него нет — пока бизнесмена опрашивают как свидетеля, но всё может измениться в самое ближайшее время», — Влад с раздражением захлопнул крышку лэптопа, пытаясь взять себя в руки.

Как и следовало ожидать, игра перешла на новый уровень. Он с диким упорством гасил пожары, возникающие тут и там на местах, но всё было бесполезно. Едва он успевал прикрыть тылы в одном месте, как уже полыхало в другом.

Обыски, аресты имущества и счетов, выемки документов, да и просто задержки погрузки и остановки его водителей на трассах, не заставили себя долго ждать.

Благодаря нечеловеческими усилиями и небывалой самоотверженности персонала, они не сорвали ни один контракт и не подвели ни одного клиента и партнёра. Но всё это было скорее вопреки. Долго они так не протянут.

Давление становилось невыносимым, и понимали это все. Его заместитель ходил мрачнее тучи и не оставлял попыток повлиять на босса, навязав ему свою стратегию выхода из кризиса.

Вот только методы его были заимствованы из прежнего уголовного опыта и грозили свести на нет их общие многолетние попытки вырваться из омута прошлого и завязать с криминалом.

Кампания в прессе также усилилась. Только ленивый не писал про «проблемный бизнес», «тёмное прошлое» и «расследование махинаций» транспортного магната.

Один из папарацци подкараулил его у выхода из ресторана и буквально кинулся к Волчанскому со своим набившим оскомину «Как вы можете прокомментировать».

Комментарий оказался резким, болезненным и крайне поучительным, и теперь к списку его грехов прибавилось причинение лёгкого вреда здоровью и порча имущества, а представители жёлтой прессы утроили усилия, чтобы смешать с грязью его имя, но хотя бы больше не пытались взять интервью.

Кульминацией этой дрянной пьесы стал суд о назначении ему меры пресечения. Лучшие адвокаты столицы сделали всё от