Отголоски во времени - Джули МакЭлвен

Пенелопа фыркнула. — Ага, а четверть часа назад ты стучал, чтобы спросить, не надо ли угля для камина. А ещё за двадцать минут до того интересовался, не хотим ли перекусить. — Она подошла ближе и ткнула пальцем в его дряблый живот. — Похотливый ты мешок дерьма, Калеб Сэндс!

— Эй! — взвизгнул Калеб, пятясь. — Я только хотел помочь.

Не сводя с него глаз, Кендра убрала пистолет в ридикюль. Теперь стало понятно, почему Пенелопа так враждебно встретила её.

— Проваливай! И если ещё раз постучишься к нам, я тебе уши надеру, а потом достану нож, изрежу на куски и скормлю собакам.

Кендра приподняла брови. А Медведь-то считал кровожадной девицей её

Калеб выставил свободную руку, словно отгоняя беса, и поспешно отступил. — Ладно. Только потом ничего у меня не выпрашивай, Пенни.

— И не стану. И не называй меня Пенни, чёртов болван. — Пенелопа вышла в коридор и проводила его взглядом. — Ублюдок вечно норовит залезть нам под юбки, — объяснила она Кендре, приглашая идти в другую сторону.

— Вы жаловались мистеру Майотту на его домогательства? — спросила Кендра.

— Вы что, с головой не дружите? Мистер Майотт с нас три шкуры спустит, если начнём жаловаться. Да и незачем. Мой нож прекрасно помогает.

Кендра невольно улыбнулась. — Не сомневаюсь.

— Гляжу, ваш маленький пистолет тоже. Вы бы правда его подстрелили?

— Боюсь, мы этого никогда не узнаем.

Пока они шли по тёмному коридору, Кендра чувствовала на себе косые взгляды Пенелопы. — Вы не похожи на других леди, — заметила наконец актриса. — Наверное, потому что американка. Английские дамочки смотрят на нас как на грязь на своих изящных туфельках.

Пенелопа остановилась у двери и постучала. Не дожидаясь ответа, повернула ручку и распахнула её. — Старая Беатрис, тут к тебе леди пришла.

«Старая» Беатрис — вполне подходящее прозвище, решила Кендра. Женщине, должно быть, перевалило за девяносто. Седые волосы торчали из-под бежевого чепца, словно колючая проволока. Карие глаза за круглыми очками лишились ресниц, кожа сморщилась, обвисла и покрылась пятнами. Но руки оставались быстрыми и уверенными: сидя в кресле-качалке, она подшивала подол алого атласного платья, мерцавшего у неё на коленях.

Комнатушка была тесной до удушья, потому что каждый уголок заполняла ткань: рулоны вдоль стен, обрезки на шкафу и полках. На столе лежали портновские принадлежности — ножницы, сантиметровые ленты, катушки ниток, игольницы с торчащими булавками и детали выкроек из муслина. В другом шкафу стояли корзины с пуговицами, тесьмой и прочей мелочью. Четыре плетёных портновских манекена торчали в углу, точно обезглавленные часовые.

— Леди Сатклифф, это старая Беатрис, — представила Пенелопа.

Беатрис, не прекращая шитья, посмотрела на Кендру. — Пришли спросить об Эдвине?

Кендра, немного удивлённая прямотой старухи, кивнула. — В основном да. Вы не против?

— Спрашивать-то вам никто не мешает.

— Оставлю вас побеседовать. — Шёлковый халат Пенелопы взметнулся, когда она вышла.

— Под теми платьями и штанами есть стул, — сказала Беатрис.

Кендра решила, что ей разрешили убрать одежду, сгребла её охапкой и растерянно застыла, не зная, куда положить.

— Просто бросьте, — велела Беатрис.

Кендра послушалась и села напротив швеи. Старуха держалась с невозмутимостью человека, успевшего за долгую жизнь повидать и услышать всё на свете.

— Актрисы разговаривают с вами, когда вы примеряете на них костюмы? — спросила Кендра.

Если старуху удивило, что Кендра не заговорила сразу об Эдвине, она ничем этого не выдала. — Одни болтают больше, другие меньше.

— А Кларисса и Изабелла? Они любили поболтать?

— Иногда.

Старая Беатрис явно сама не

Старуха ответила не сразу. Она молча подшивала атлас, словно раздумывая. Напёрсток на её большом пальце золотисто блестел при свете свечи, пока иголка ритмично проходила сквозь ткань.

Наконец Беатрис тяжело вздохнула. — Да. Обе подцепили дурную болезнь. Я говорила им пользоваться презервативами, только девчонки эти… Приезжают сюда молоденькими, хорошенькими, думают, будто станут новой Сарой Сиддонс. — Старуха ловко завязала узелок и обрезала нить крошечными серебряными ножницами. — Мечтают о славе, а вокруг так и вьются мужчины. Им и в голову не приходит, что состарятся или выйдут из милости. Слишком многие кончают на Хеймаркет.

Кендра знала, что «товаром с Хеймаркет» называли уличных проституток — представительниц самого низшего разряда этой профессии.

— Кларисса и Изабелла говорили, что лечатся от болезни? — спросила она.

— Да. — Швея вытащила остаток нити из иглы, воткнула иголку в подушечку и принялась искать в стоявшей рядом плетёной корзинке другую катушку. — Изабелла заявила, что узнала про лекарство. Глупая корова. — Она нашла золотистые нитки, отмерила нужную длину и отрезала. — Потом пропала. Наверняка умерла. Но прежде успела набить голову Клариссе своими небылицами.

Беатрис смочила кончик нитки языком и продела её в игольное ушко.

— Теперь и Кларисса пропала, — продолжила она. — Небось тоже умерла.

— Умерла. Но не от болезни. Её нашли в Темзе. В венах у неё не осталось ни капли крови.

Беатрис взяла другое платье и осмотрела разошедшийся шов. На иссечённом морщинами лице не дрогнул ни один мускул.