Отголоски во времени - Джули МакЭлвен

— Я… — Взгляд Доуса скользнул к телу Голдстена. Он заметно содрогнулся. — Теперь это кажется таким глупым.

— Что глупым?

— Я хотел сегодня после полудня поработать в больнице Святого Георгия. Нужно было разрешение Голдстена. А по расписанию я должен был оставаться здесь.

Кендра не отводила глаз. — Вы обычно практикуетесь в больнице Святого Георгия?

Он нахмурился. — Да, конечно. Все здесь там работают, включая мистера Голдстена.

— А во время такой практики вас назначают к определённому врачу?

— Какое отношение это имеет… к этому? — Его рука дрожала, когда он указывал на тело.

— Вам трудно ответить на вопрос, мистер Доус?

В глазах мелькнуло раздражение. — Разумеется нет. Обычно я ассистирую мистеру Дэндриджу, мистеру Бернеллу и сэру Престону. Но всё зависит от того, что происходит в больнице и кому нужна помощь.

Она немного подождала и сказала: — У вас на руках кровь, мистер Доус.

Он поднял ладони и посмотрел на пятнышки, словно видел впервые, затем вздрогнул. — Издержки профессии, боюсь. — Дыхание сбилось. — Я знал, что он уже мёртв, но всё равно пытался… пытался спасти его.

Дверь открылась. Кендра увидела входящих Алека и доктора Монро. Алек подошёл к ней и положил руку на плечо. — Мы с доктором Монро как раз закончили на дознании, когда получили записку мистера Келли. — Он оглядел комнату. — Самоубийство?

— Ага, — ответил Сэм и с тревогой посмотрел на Монро. — Не подумал раньше, но, может, стоит пригласить кого-нибудь другого…

— Глупости, — резко ответил Монро. Кендра увидела на его лице не только горе. Злость сковала черты и пылала в глазах. Он присел рядом с покойным. — Я хочу участвовать, мистер Келли.

Сэм неловко переминался. — Ну да. Всё и без свидетеля довольно ясно. Но на дознании вы понадобитесь, доктор. И вы, мистер Доус.

Монро показал на уродливое отверстие. — Звёздчатая форма повреждения означает, что при выстреле ствол был плотно прижат к коже.

Кендра кивнула. Она уже заметила характерный звёздообразный рисунок.

— Не понимаю, — сказал Монро, медленно поднимаясь и глядя на Кендру. — Зачем ему было убивать себя?

У неё был ответ, от которого становилось дурно.

— Я… могу идти? — Доус провёл дрожащей рукой по рыжим волосам, окончательно растрепав их. — Я всё рассказал…

Сэм кивнул. — Ага. Сообщу, когда назначат дознание.

Доус кивнул, поднялся и нетвёрдым шагом направился к двери. Кендра и сама чувствовала себя неустойчиво.

— Кендра… — начал Алек, но она остановила его жестом.

— Это моя вина, — прошептала она. К горлу подступила тошнота, во рту стало горько. — Вчера я давила на него. Он не был готов говорить, а я не слушала. Мне было всё равно.

— Ты думаешь, он знал, кто убил леди Уэстфорд, но молчал? — спросил Сэм.

Кендра покачала головой. — Думаю, он подозревал

— Но почему? — настаивал сыщик. — И зачем ему было пускать себе пулю в лоб до разговора с тобой?

Кендра прижала сжатую руку к скрученному болью животу. — Вчера он рассказал, как трудно ему было добиться признания в медицинском сообществе из-за того, что он еврей. Боялся, что его отвергнут и он потеряет всё, ради чего работал.

— Его страх был обоснован, — устало сказал Монро. — Многие возражали против приёма Голдстена в больницу Святого Георгия. Громче всех доктор Картер. Он любит говорить, что если больница снизит требования и допустит к медицинской практике евреев, то с тем же успехом можно открыть двери женщинам.

Кендра не удивилась. Этот старый болван даже против стетоскопа выступал.

— Сэр Престон поддержал вступление Голдстена и в больницу, и в клуб «Метаморфоза», — продолжил Монро. — Голдстен никогда не уступал противникам. Как он мог сделать такое? Такое?

— Я знал мужчин, которые пускали себе пулю в голову, проиграв всё за карточным столом, — тихо сказал Алек. — Не могли взглянуть семье в глаза. Если Голдстен действительно думал, что потеряет всё…

Это была важная мысль. Кендра повернулась к Монро. — У мистера Голдстена есть семья?

— Мать и сестра. Живут в Фулеме.

— Нужно сообщить им о смерти и расспросить, — сказала Кендра, направляясь к письменному столу Голдстена. — Может, он недавно говорил с ними о подозрениях.

— Я займусь, — сказал Сэм, наблюдая, как она перебирает бумаги и книги. — Что ищешь, девочка?

— Не оставил ли он записку.

В действительности предсмертные записки встречались редко и почти никогда не приносили близким облегчения. Чаще всего содержали лишь указания о будничных делах. Но могли оказаться полезными.

Она с грохотом закрыла ящик и вздохнула. — Похоже, не оставил.

— Может, оставил дома, — сказал Сэм. — Поищем.

Кендра кивнула и снова посмотрела на тело Голдстена и пистолет в нескольких футах. Ей пришлось бороться с новым приступом тошноты и вины. Что я наделала?

— Кендра, — тихо позвал Алек, снова касаясь её руки.

— Со мной всё хорошо. — Это было неправдой.