Призрачный амбар - Джон Вердон

— Я расследую стрельбу, которая произошла здесь пару недель назад.

— Об этом я ничего не знаю.

Гурни попробовал задать вопрос так, будто ему известно больше, чем на самом деле. — Вы с бригадой только разбираете всё старое или займётесь всей перестройкой?

— Это как мистер Слоун решит.

Гурни понимающе кивнул, скрывая удивление: судя по всему, распоряжаться этим местом теперь стал брат Мэриан, с которым она давно не ладила. — Ларри любит не спешить с решениями.

По лицу мужчины невозможно было ничего понять.

Гурни добавил: — Я сейчас уйду, не буду мешать. Мне только надо проверить пару пулевых отверстий.

Судя по всему, о пулевых отверстиях мужчина слышал впервые. Эта новость сразу прибавила Гурни веса в его глазах. Рабочий отступил и пропустил его.

Стойка кассы, в которую в конце концов попала пуля, оцарапавшая руку Уилмота, ещё стояла на месте. Разбитую второй пулей кафедру уже убрали, но для задуманного ему хватало точки попадания в кассовую стойку.

Сначала он повторил то, что делал во время предыдущего осмотра, когда восстанавливал траекторию пули: проследил её путь в обратном направлении — от места попадания через пулевое отверстие в окне, затем через поле к исходной точке в зарослях хвойных деревьев. Не сводя глаз с этой точки, он подошёл к окну и сфотографировал нужный участок зарослей на телефон.

Вспомнив слова Уилмота о внутренней лестнице, соединявшей магазин с квартирой, Гурни в конце концов нашёл её за раздвижной дверью позади помоста.

Квартира выглядела так же, как в тот день, когда выстрел разбил его отражение в зеркале, разве что стала немного пыльнее. Он повторил процедуру восстановления траектории: провёл мысленную прямую от места попадания в зеркало через пулевое отверстие в окне квартиры до точки в зарослях и сфотографировал её. Точка находилась на той же высоте, но по горизонтали отстояла от позиции стрелка, ранившего Уилмота, как минимум на десять — пятнадцать футов. Вероятной причиной разницы, предположил он, было то, что ни с одной позиции стрелок не мог получить прямую линию обзора через оба окна.

Прежде чем покинуть квартиру, он позвонил Лоуренсу Слоуну. Включилась голосовая почта, и Гурни оставил сообщение.

— Это Дэйв Гурни. Я снова в Гладстоне, решил ещё раз разобраться с делом Ранзака. Хотелось бы услышать, что вы помните об этих событиях и как их оцениваете. Могу подъехать в любое удобное для вас время. Дайте знать. Спасибо.

Он спустился вниз, вышел через полуразобранный магазин к машине и достал новую раздвижную лестницу. Ориентируясь по фотографии в телефоне, с лестницей в руках пошёл через поле к зарослям.

Дикие травы и редкие колючие кусты с прошлого визита выросли едва ли не вдвое: из-за них он не видел земли, а лестница то и дело за что-нибудь цеплялась. Несколько раз споткнувшись, он добрался до сосны, которую прежде определил как точку выстрела, ранившего Уилмота. Он посмотрел вверх, за нижние ветви, туда, где, по его расчётам, примерно в пятнадцати футах над землёй начиналась траектория. Выдвинул лестницу на полную длину, надёжно прислонил её к стволу и полез наверх.

Он и сам толком не знал, что ищет. Может быть, следы креплений простейшей охотничьей платформы на дереве или опоры для винтовки, которые сняли до того, как он осмотрел местность утром после стрельбы? Или отверстия от шурупов и гвоздей в стволе?

Ничего подобного он не увидел. Ничего столь заметного, ничего очевидного, вообще ничего… кроме… едва различимой потёртости на коре чуть ниже верхней перекладины его лестницы. Такой след могла оставить другая лестница. Сам по себе он почти ничего не значил. Но заставил внимательнее обследовать это место; больше Гурни ничего интересного не нашёл.

Когда он поправлял лестницу у ствола, чтобы та устойчивее стояла перед спуском, его рука коснулась чего-то липкого. Заинтересовавшись, он ощупал ствол с разных сторон и обнаружил ещё несколько липких пятен. Сначала подумал, что это засохшая смола. Но по деревьям у себя в Уолнат-Кроссинге знал: выступившая смола обычно блестит. А эти пятна были матовыми.

Зазвонил телефон. Одной рукой держась за лестницу, Гурни другой вытащил его из кармана. На экране высветилось имя Лоуренса Слоуна.

Голос Слоуна был таким же гладким и холодным, как отполированное золото.

— Если приедете прямо сейчас, смогу уделить вам полчаса.

У железных ворот снова дежурил тот же молодой человек, что открыл их Гурни в первый приезд. Непринуждённая улыбка и небрежная одежда напоминали избалованного гольфиста из университета Лиги плюща, но стальные глаза и мускулистые руки выдавали боксёра среднего веса. Говорил он с армейской чёткостью.

— Мистер Слоун примет вас в главном доме. Езжайте по подъездной дороге и припаркуйтесь за его «Лендровером». Домработница встретит вас у парадной двери.

На длинной гравийной подъездной дороге почти не было веток и опавшей листвы из окружающего леса. «Лендровер» выглядел так, будто сошёл со старого фильма о сафари.

Едва Гурни поднялся на крыльцо большого белого дома в колониальном стиле, как дверь распахнулась. Его встретила женщина — словно двойник привратника, только женского пола: та же прохладная улыбка и холодные глаза. Она провела его по коридору с ковровым покрытием в комнату, где встроенные книжные шкафы, огромный камин из дикого камня и тёмная кожаная мебель напоминали кабинет богача из британского фильма.

Слоун сидел в бордовом кожаном кресле по одну сторону камина. На нём был пиджак, на вид твидовый, с замшевыми налокотниками. Рядом, на маленьком антикварном столике под настольной лампой «Тиффани», стоял бокал хереса. Он указал Гурни на похожее кресло напротив, по другую сторону камина. Поднял бокал, с удовольствием пригубил и поставил обратно. Заговорил лишь после того, как Гурни сел.

— Мне сказали, вы бродили по «Падшему ангелу», расспрашивали о пулевых отверстиях, а потом направились в лес с лестницей. Не хотите объяснить?

— С удовольствием. Но сначала примите мои соболезнования в связи со смертью вашей сестры. За время нашего недолгого знакомства она показалась мне обаятельной, умной женщиной. Мне очень жаль, что вы её потеряли.

— Если быть совершенно откровенным, я не испытываю особенного чувства утраты. Мы уже много лет почти не общались по-настоящему. Мэриан бунтовала ради самого бунта. Вечный подросток. Фантазёрка. Изрядно утомительная особа.

Гурни покоробило это совершенно ненужное осуждение покойной. — И всё же, судя по всему, она считала вас достаточно близким человеком, чтобы оставить вам «Падшего ангела».

На лице Слоуна отразились удивление и раздражение. — Никакой близости тут не было. Переход права собственности оговаривался договором. Я помог ей