Призрачный амбар - Джон Вердон

— Незаконченные дела не дают мне спать спокойно.

— Какие незаконченные дела?

Гурни не знал, сколько ещё стоит говорить по телефону, если кто-то, установивший прослушивающее устройство в его машине, может слышать разговор. Он решил не рисковать. — Минут через десять буду в «Латте-латте». Там и поговорим.

«Латте-латте» идеально воплощало образ, который город старательно создавал себе: всё самое современное — гранатовый сок, любые продукты с добавлением асаи и редкие сорта комбучи — в псевдоиндустриальном интерьере с открытой кирпичной кладкой, искусственно состаренными сосновыми полами и старинными светильниками. Казалось, всё здесь устроено так, чтобы хипстеры чувствовали себя уютно. Мало какие эстетические идеи были Гурни менее симпатичны. Зато кофе здесь варили весьма неплохой, если держаться подальше от наиболее изобретательных напитков.

Он выбрал столик как можно дальше от тех, за которыми обедали запоздалые посетители. В ожидании Уилмота отправил Оливии Ранзак сообщение: «Вы не возражаете, если я скажу Уилмоту, что вас не устраивает заключение о самоубийстве?»

Меньше чем через минуту пришёл ответ: «ГОВОРИТЕ КОМУ ХОТИТЕ. СКАЖИТЕ ТРАУТМАНУ И ХОСКИНСУ, ЧТО ВЫ ВЕРНУЛИСЬ. СКАЖИТЕ, ЧТО НАМЕРЕНЫ РАСКРЫТЬ ПРАВДУ. ПУСТЬ ПОПОТЕЮТ».

Гурни задумался, что означали эти кричащие заглавные буквы: возросшую решимость сражаться или слишком много джина с тоником. Подняв глаза, он увидел приближавшегося Уилмота с тревожно нахмуренным лбом.

Уилмот заговорил, ещё не успев как следует сесть. — Когда вы упомянули «незаконченные дела», вы ведь не имели в виду ничего серьёзного?

— Пока не знаю.

— Чего не знаете?

— Насколько доказательства подтверждают выводы полиции.

— Выводы о самоубийстве Ранзака?

— Его жена утверждает, что его убили.

— Убили? — Тревогу на лице Уилмота сменило расчётливое выражение. — Но ведь ей это выгодно, верно? С точки зрения страховки?

Гурни промолчал.

— Вы с ней разговаривали?

— Да.

— Это просто попытка выдать желаемое за действительное? Или ей в самом деле что-то известно?

— Она уверена, что самоубийство совершенно не в его характере.

— Возможно, она знала его не так хорошо, как думала.

Гурни встал из-за столика. — Пойду возьму кофе у стойки. Вам принести?

— Маленький латте.

Через пять минут Гурни вернулся с латте для Уилмота и двойным эспрессо для себя. Устроился на модном нарочито шатком стуле и отпил эспрессо.

— Видел в интернете ваше заявление об отставке. Не ожидал такого.

— При сложившихся обстоятельствах это казалось правильным решением.

— Полагаю, не все ваши сторонники согласились.

— Не все. Возможно, никто. Но они поймут. То, за что мы боролись, будет сохранено. Моя отставка вступит в силу только после изменения избирательных правил и установления порядка назначения преемника. До тех пор я продолжу исполнять обязанности главы города и смогу серьёзно повлиять на изменения. Защиту окружающей среды закрепят в местных нормативных актах так, чтобы никто уже не смог возродить план Ранзака. А потом я вернусь к своей работе в библиотеке. Очень этого жду.

Наступила пауза. Гурни нарушил молчание: — Допустим на минуту, что Оливия права и это было не самоубийство.

Губы Уилмота искривились в гримасе отвращения.

Гурни продолжил: — Тогда убийца либо находился с ним, когда тот выехал из дома в полицейский участок сдавать образец ДНК, либо остановил его по дороге, либо встретился с ним у призрачного амбара. Почти наверняка это был его знакомый. Есть догадки, кто именно?

Уилмот покачал головой. — Когда вы говорите «его знакомый», круг подозреваемых не становится меньше. В Гладстоне все друг друга знают. И одному богу известно, сколько у него было врагов. Для начала — почти все, кто проголосовал за меня.

— А Лоуренс Слоун?

— Вы серьёзно? Ларри — деревенский сквайр, потягивающий амонтильядо и воображающий, будто живёт в Котсуолдсе девятнадцатого века?

— Я только что разговаривал с ним. От его слов о Ранзаке у меня мороз по коже прошёл. Это было не обычное презрение сноба к человеку не своего круга. Это была глубоко укоренившаяся ненависть.

— Неужели? Я бы поклялся, что кровожадность Ларри распространяется только на фазанов.

— Может, так и есть. Если бы всякая ненависть приводила к убийству, людей на планете было бы куда меньше. Но у Ларри Слоуна определённо есть тёмная сторона, и смотреть на неё неприятно.

После короткого молчания Уилмот спросил: — Те незаконченные дела, о которых вы говорили, как-то связаны с Ларри?

— Не обязательно. И «странности» — пожалуй, более подходящее слово. Убийства Иви, Кэй и Мэриан кажутся неоправданно сложными, если целью было просто избавиться от них. И версия, будто Ранзак покончил с собой, чтобы избежать обвинения в этих смертях, не слишком убедительна. Человек с такими деньгами скорее уехал бы за границу, где мог бы жить в своё удовольствие, или нанял команду первоклассных адвокатов, которые разнесли бы обвинение в клочья. А выстрелы в «Падшем ангеле» и в квартире Мэриан вообще плохо поддаются объяснению. По правде говоря, ничто из того, что произошло здесь, не кажется логичным.

Уилмот мрачно уставился на свой латте, словно напиток тоже был частью загадки.

— Что собираетесь делать?

— Поговорю с Джорджем Страмом. Спрошу, не хочет ли он пригласить к себе в следующий прямой интернет-эфир одного весьма спорного гостя.

Поскольку облагороженное здание бывшей фабрики, где размещалась редакция «Трай-Каунти стар», находилось всего в нескольких кварталах, Гурни оставил машину напротив «Латте-латте» и пошёл пешком.

Оформленный в стиле ржавого шика вестибюль с художественной композицией из проржавевших механизмов выглядел точно таким, каким он его помнил. Как и молодая румяная девушка за стойкой приёмной и большой экран на стене позади неё, показывавший первую полосу «Стар». Нынешний заголовок сопровождался фотографией огромного резервуара для жидких отходов на краю грязного поля.

ЗЛОВОНИЕ РАССОРИЛО СОСЕДЕЙ

На заседании городского совета рассмотрели жалобы на запах. Владельцы магазина тибетского чая утверждают, что резервуар с удобрениями на соседней ферме отпугивает покупателей.

Судя по всему, «Стар» уже переключилась с дела Ранзака, которое казалось закрытым, на очередной местный конфликт.

Секретарь вопросительно улыбнулась. — Чем могу помочь?

— Дэйв Гурни. Мне нужен Джордж Страм.

— Вы записаны на приём?

— Нет.

Её улыбка сменилась озабоченностью. — Он очень занят.

— Скажите ему, что заключение о самоубийстве Ранзака, возможно, оказалось грубейшей ошибкой и кое-кому из важных людей придётся краснеть. А то и похуже.

Через две минуты Гурни уже находился в просторном угловом кабинете Страма перед внушительным произведением искусства из ржавого металла. Страм поднялся из-за стола и осторожно обогнул острые выступы композиции.

— Грандиозной ошибкой? — В голосе прозвучал скепсис, но глаза загорелись интересом.

— Есть немалая вероятность, что Дона Ранзака убили, а поспешное заключение о самоубийстве было попыткой избежать серьёзного расследования.

Страм чуть