Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош

– Нет. Квитанции, платок, кошелек, в кошельке два рубля. Все.

– Хорошо. Иди. Как вернется Локтев, сразу скажи. Нам пропуск на Путиловский нужен.

– Есть.

Анна склонилась над снимками. Ничего, за что можно зацепиться. Никаких следов насилия на теле обнаружено не было, но всегда есть вероятность, что криминалисты что-то пропустили. Или не пропустили, а просто не заметили. Не обратили внимания.

Шишов вернулся с чайником и сообщил, что еле вырвал его из рук девчонок из канцелярии.

– По пять раз за день чаи гоняют, а за чайник боролись, как Врангель за Перекоп в двадцатом!

Заварив чай прямо в кружке и поглядывая на румяный бок пирожка, выглядывающего из бумажного свертка, Шишов достал кусок сахару, хотел бросить в чай, но передумал. Вприкуску вкусней.

Анна еще несколько минут смотрела на фотографии, ничего интересного не обнаружила и решила уже составить компанию Шишову, как вдруг замерла над одним из снимков.

– Ань, налить тебе?

– Нет, – странным голосом ответила она.

– Смотри, а то все пироги уберу в одиночку.

– На здоровье!

И, вскочив, Анна без объяснений бросилась вон.

Сквозняк от распахнутой двери смахнул фотографии на пол. Шишов покосился, но подходить не стал.

– Неохота аппетит портить, – объяснил он самому себе. – После подниму.

Лазуту она увидела выходящим из морга и кинулась к нему через дорогу.

– Путятина уже ушла?

– Нет, там еще. Ей плохо стало. А ты чего так несешься?

– Потом расскажу! Дождись в отделе!

Она бросилась в не успевшие закрыться двери и побежала по коридору туда, где обычно проводят опознание покойников.

Марии Григорьевны там не было. Анна нашла ее в соседней комнатке. Ольга Федоровна, судмедэксперт с еще дореволюционным стажем, плеснула на ватку нашатыря и подошла к потерявшей сознание женщине.

– Мария Григорьевна, – нагнулась над ней Анна.

– Погоди немного. Сейчас очнется, – равнодушно произнесла Ольга Федоровна.

Путятина дернулась от запаха нашатыря и открыла бессмысленные глаза.

– Мария Григорьевна, вы меня слышите? Я следователь Анна Чебнева. Мы разговаривали в больнице.

– Да, я помню, – еле слышно ответила Путятина.

– Вы можете ответить на мой вопрос?

– Не знаю. Наверное.

– Я понимаю ваше состояние, но это очень важно.

Чуть приподнявшись, Путятина оперлась на руку.

– Спрашивайте. Я отвечу.

– На каком пальце ваш муж носил обручальное кольцо?

– На безымянном. Как обычно.

– А, может, на мизинце?

Путятина несколько раз моргнула и посмотрела недоуменно.

– Нет. Никогда. Зачем?

– Может, оно стало мало. Или натерло кожу.

– Николай никогда не снимал кольца. Это странно, что вы об этом спрашиваете. Что вы хотите сказать? Николаю оно никогда не мешало, Как и мне.

Путятина подняла слабую руку.

– У нас одинаковые кольца. Только размер у него больше. Обычные, как у всех…

Не договорив, женщина заплакала.

Анна посмотрела на Ольгу Федоровну.

– Мне нужно осмотреть труп.

Та молча кивнула.

Через десять минут Анна вышла и опустилась на скамейку возле крыльца морга. Голова немного кружилась. Успела все-таки надышаться удушливым запахом гари, исходившим от трупа.

Мимо, едва переставляя ноги, прошла Путятина. Полный, прилично одетый мужчина поддерживал ее под локоть. «Надо будет узнать, кто таков», – лениво подумала Анна. Скамейка скрипнула, принимая на себя крупное тело Ольги Федоровны.

– Расстроилась, что ли? – покосилась она на Анну, закуривая папироску.

– Устала просто немного, – ответила Анна и вдруг спросила:

– У трупа кольцо обручальное на мизинце было?

– Было и есть. Ваши сказали: пока не трогать. Оно в палец вросло. Стали бы снимать, вся кисть отвалилась бы.

– Вросло? То есть он долго его носил. А почему на мизинце, как думаете?

– Пальцы распухли, на безымянный не надевалось, вот и нацепил на мизинец.

– Отчего распухли пальцы?

– У него гипертония. Хроническая. Жидкость плохо отходила.

– Однако кольцо он не снял. Значит, для него это было важно.

Ольга Федоровна пожала полными плечами:

– Есть еще верные мужья.

– Путятина опознала мужа сразу?

– Да. По пальцам ног.

– А что с ними не так?

– У него шесть пальцев было. Полидактилия.

– Это редкое заболевание?

– Не то чтобы. Но у всех по-разному проявляется. На руках, ногах, одна конечность или все четыре, пальцы разные. Вариантов много.

– У Путятина обе ноги имели шесть пальцев?

– Обе.

Анна почувствовала, что головокружение прошло и дышать стало значительно легче.

– Путятина написала заявление на выдачу тела для похорон?

– Да. Мужчина принес с резолюцией вашего начальника.

– Тело не выдавать. Если спросят, скажете, что распорядился следователь. С начальством я договорюсь.

– Да как скажете.

Лазута, как и обещал, ждал ее в отделе. Шишов доел пироги и отбыл по делам. Черенкова тоже не было. Анна махнула рукой, подзывая Ивана.

– Иди, чего покажу.

– Новый стол, что ли? Так надо обмыть! – встрепенулся Лазута.

– Есть новость получше. Смотри. Вот семейная фотография Путятиных. Вот снимок правой руки нашего трупа. Видишь разницу?

– Кольцо?

– Ага. Как думаешь, почему он надел его на другой палец?

– Мало́ стало.

– Семейный снимок сделан год назад. Не мог Путятин за это время растолстеть до невозможности. Судмедэксперт сказала, что у трупа была хроническая гипертония, руки распухали, и он надел кольцо на другой палец.

– Жена что говорит?

– Что муж никогда кольцо не снимал и носил на безымянном пальце.

– Твой вывод?

– Напрашивается сам.

– Но ведь жена опознала. Как она могла перепутать?

– Труп сильно обгорел. Путятина была очень слаба, не стала разглядывать. Она опознала его по шестипалым конечностям. Шесть пальцев на обеих ногах.

Лазута оторвался от снимка и посмотрел ей в лицо.

– Подлог?

– Надо выяснить, не было ли заявлений о пропаже мужчины одного возраста и роста с Путятиным.

– Шестипалого и с кольцом на мизинце.

– Мы уже много о нем знаем.

– Но хотим узнать больше.

– Очень хотим, товарищ Лазута.

– Свистать всех наверх.

– Я займусь сводками по городу, а ты – к Локтеву. Нельзя выдавать труп родственникам. И еще. Путятину встречал мужчина. Пусть Черенков выяснит, кто такой.

– К Локтеву лучше тебе. Ты же в морг ходила.

– Не пойду.

– С чего? – удивился Лазута и вдруг сообразил: – Боишься, что потребует плату за новый стол?

– Не боюсь, но провоцировать не стану. Поблагодарю завтра на планерке.

– Умная девочка.

– Куда как умна!

– А все потому, что у тебя другая докука.

Лазута был прав. У нее другая докука. Звали ту докуку Кама Егер. Ровно десять лет назад он появился в ее жизни и с тех пор никуда не уходил, хотя последний раз они виделись пять лет назад.

Тогда, в свое последнее появление, он сказал, что вернулся насовсем и, когда все выяснится, останется с ней и их дочерью. Она поверила