Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

– Нет. – В моих устах это слово звучит нерешительно – не совсем как вопрос, но, безусловно, не как утверждение.

– Что нет? – спрашивает он все с той же дразнящей улыбкой.

– Нет, я не хочу, чтобы этим материалом занималась Лиса. – На этот раз мне удается придать своему тону немного меньше мягкотелости и немного больше жесткости.

Его ослепительная мегаваттная улыбка немного тускнеет.

– Извини, что?

– Не хочу, чтобы этим занималась Лиса. Этот материал я хочу написать сама, Макс, – говорю я и затем продолжаю так быстро, чтобы он не смог вставить ни слова: – Я готова к этому, готова уже давно. И ты сам это знаешь. К тому же это моя история, разве нет? В буквальном смысле этого слова! Эта женщина считает, что я ее сестра. Конечно же, это не так, но разве тебе не кажется, что именно я должна поговорить с ней об этом? Разве тебе не кажется, что эта история должна быть рассказана именно моим голосом?

Теперь на его лице нет ни тени улыбки. Оно бесстрастно, когда Макс смотрит на меня и обдумывает то, что я только что сказала.

– Я думаю… – медленно начинает он, сложив пальцы домиком, – что, с одной стороны, это может оказаться одной из тех историй о воссоединении семьи, от которых у читателей на глаза наворачиваются слезы. А с другой стороны, это может обернуться разоблачительной статьей об индустрии семейной генеалогии и о том, как она ставит жизнь людей с ног на голову. Сейчас невозможно сказать, каков будет конечный результат. Так что я думаю, что этим должен заняться человек с опытом. Профессионал.

– Макс, я и есть профессионал. Если только ты дашь мне возможность…

Не успеваю я договорить, как он встает и обходит стол. Несколько секунд – и он, по своему обыкновению присев на край стола, смотрит на меня сверху вниз.

– Да ладно тебе, – елейно говорит он, точь-в-точь как Мэтью в фильме «Аббатство Даунтон». А может, как дворецкий из этого фильма, мистер Карсон. – Ты же знаешь, Гэбби, что я вовсе не пытаюсь оттеснить тебя в сторону, но в этом деле на кону стоит слишком многое. Так что давай просто пригласим сюда Лису и начнем разрабатывать план. Послушай меня – я пошлю в Пуэрто-Рико вас обеих. Ты сможешь заняться там сбором фактов в реальных условиях! Ну разве это не заманчиво, разве тебе не кажется, что это потрясающая возможность?

Ага, как же. Макс отправит меня в это место, где я никогда не была и где люди говорят на языке, которого я не понимаю. И к тому же для полноты счастья еще и заставит взять с собой Лису. Это будет настоящий ад.

Я качаю головой:

– Нет, не кажется.

Он хмурит брови, разглядывая меня, затем громко вздыхает, воздев руки к потолку.

– Прости, Гэбби, но в этом вопросе тебе придется довериться моему суждению, – говорит он сочувственно, но твердо.

Я понимаю, что он принял решение, и у меня падает сердце. А ведь я была так уверена, что дожала его.

И уже собираюсь открыть рот, чтобы скрепя сердце согласиться, но тут слышу голос Фрэн, настойчиво советующий мне потребовать, чтобы мне тоже дали место за редакционным столом.

– Понятно, – бормочу я, говоря сама с собой, хотя Макс, похоже, решил, что я соглашаюсь с ним.

Его британской заднице, привыкшей пить чай с пышками, лучше подумать еще раз.

– Да, все ясно, – соглашается он и, снова придав своему лицу приветливое выражение, возвращается на другую сторону стола. Садится, нацепляет очки и смотрит на экран своего компьютера. – Ты сможешь встретиться с Лисой в моем кабинете завтра, скажем… в два часа?

– М-м-м, что? – бормочу я, погруженная в свои мысли. – О… нет. Извини…

Он поднимает на меня взгляд.

– Ну хорошо… а какое время тебе подойдет? – Когда я не отвечаю, он снимает очки и делает еще одну попытку: – Гэбби, пожалуйста, не веди себя так…

– А по-моему, я веду себя совершенно разумно.

– А вдруг окажется, что она действительно твоя сестра? Что тогда? Это поставит тебя в очень затруднительное положение.

Я решительно мотаю головой:

– Нет, это совершенно невозможно.

Макс начинает терять хладнокровие, его голос становится немного громче, немного менее любезным.

– Все возможно, Гэбби. Ты смотришь на вещи только со своей собственной узкой точки зрения. Неужели тебе непонятно? Журналисты – опытные журналисты – смотрят на тему сразу с нескольких разных углов зрения и стараются выйти за рамки своих собственных личных склонностей и представлений. Вот почему ты еще не вполне готова… – Он решительно качает головой, как будто только что убедил себя в правильности своего решения. – Нет, извини. Об этом не может быть и речи.

Он не повелся на мой блеф, хотя это и не блеф вовсе. Но, с другой стороны, когда ты блефуешь, это не означает, что у тебя на руках нет хороших карт. А у меня на руках хорошие карты – на самом деле козырные, потому что у меня есть та единственная вещь, которая Максу и нужна, – а именно этот сюжет. Я – одна из фигур этого сюжета. И это стоит всего остального.

– Что ж, – начинаю я, говоря медленно и спокойно. – Тогда я беру отпуск – с этого самого момента.

Его зелено-карие глаза чуть ли не вылезают из орбит.

– Отпуск? Ты хочешь взять отпуск… теперь? – вопрошает он, будто не веря своим ушам.

– Да. Трех недель должно хватить, спасибо.

Пальцы Макса так крепко сжимают край стола, что костяшки белеют, – он пытается оценить, насколько тверда моя решимость. Мы снова вернулись к блефу – он думает, что теперь я играю с ним в «кто первым струсит».

– Гэбби, извини, но я не могу позволить тебе заняться этим самой. Если ты не хочешь, чтобы этим занимались Лиса или Рэнди, я найду кого-то другого. Черт побери, если хочешь, с тобой поеду я сам…

Ты просто хочешь равных условий игры, да?

– Спасибо за любезное предложение, Макс, но в этом нет необходимости. Я вполне могу справиться с этим делом без посторонней помощи, – говорю я, желая, чтобы так оно и было.

Нечасто бывает, чтобы лицо моего босса не выражало благожелательности и дружелюбия. Но ведь, с другой стороны, мне тоже нечасто случается говорить ему – притом без околичностей, – что он может засунуть свое предложение себе в…

– Гэбби…

Теперь произнесенное им слово, одно-единственное, звучит