Рябь во времени - Джули МакЭлвен

Она осторожно поставила чашку на блюдце, заложила страницу длинной шёлковой лентой и с хлопком закрыла книгу. Том лёг рядом с ней на изящный диван с бордово-серой парчовой обивкой.

— Что случилось? — требовательно спросила графиня, пронзительно глядя на брата. — Моя горничная говорит, что прислуга судачит о цыганах, которые нашли в лесу раненого человека.

— Что ты знаешь о графе Крейморе? — спросил герцог, направляясь к палисандровому шкафчику с графинами и бокалами. Кендра опустилась в кресло напротив леди Этвуд.

— Полагаю, ты спрашиваешь не просто так?

Герцог промолчал, вынул пробку из графина и плеснул херес в два маленьких бокала из гранёного хрусталя.

Леди Этвуд проследила, как он подал один бокал Кендре. — Семью я знаю плохо, но мне известно, что прошлой осенью у Бенедикта Лансинга случился какой-то припадок, — наконец сказала она. — Кажется, он ещё несколько недель прожил, а потом всё-таки скончался. Титул унаследовал его сын Реджинальд.

— Это я помню. Что-нибудь ещё?

— Разумеется, был скандал.

Кендра уже подносила бокал к губам, но остановилась и уставилась на графиню. — Скандал?

— Да. — Графиня нарочито неторопливо взяла чашку, сделала глоток и лишь затем продолжила: — Говорят, дочь покойного, леди Эвелин, после смерти отца впала в ужасную меланхолию. Брату пришлось поместить её в частную лечебницу для душевнобольных.

— Господи помилуй! — потрясённо воскликнул герцог. — Не представляю, как тяжело семье далось такое решение.

— Семьи-то у неё нет. По крайней мере, ближайших родственников. Леди Креймор умерла несколько лет назад, когда Эвелин была ещё ребёнком. Остались только двое: леди Эвелин и новый граф. Он принял решение единолично.

— Они близки по возрасту? — спросил герцог, опускаясь в кресло рядом с Кендрой.

— Лорду Креймору, кажется, под тридцать. Леди Эвелин вывели в свет в прошлом году, значит, ей восемнадцать или девятнадцать. Разница между ними, должно быть, лет десять.

Кендра нахмурилась. — Она пыталась покончить с собой?

— Насколько мне известно, нет, — отчеканила леди Этвуд; лицо её окаменело. Кендра поняла, что самоубийство, вероятно, было слишком неприличной темой для разговора в гостиной — да и вообще где бы то ни было. Ещё одно очко не в мою пользу в глазах леди Этвуд.

Но сейчас Кендра не могла об этом думать. — Что же натворила леди Эвелин, если брат отправил её в психиатрическую лечебницу?

— Дело было в её поведении, разумеется. — Леди Этвуд раздражённо посмотрела на Кендру. И неохотно добавила: — Ходили слухи, что граф поступил так не совсем из бескорыстных побуждений.

— Что вы имеете в виду?

— Когда леди Эвелин дебютировала в свете, поклонников у неё было немало, хотя девушка она довольно невзрачная. — Леди Этвуд многозначительно взглянула на брата.

— Ага. — Герцог отпил хереса. — Насколько я помню, состояние Крейморов весьма значительно.

— Вот именно. — Губы графини изогнулись в улыбке, острой как лезвие. — К несчастью, эта глупышка без памяти влюбилась в Бэзила Уиллоуби. — Она сморщила нос, словно учуяла неприятный запах. — Настоящий повеса. Унаследовал небольшое состояние и промотал его за год. Все знают, что он охотится за богатой невестой. Большинство порядочных семей благоразумно держат дочерей от него подальше, особенно потому, что он чертовски хорош собой.

— Но семья леди Эвелин не уследила, — предположила Кендра.

— Как я уже сказала, её мать умерла, когда девочка ещё училась с гувернанткой, бедняжка. А лорд Креймор — Бенедикт — всегда был чудаком. Ты ведь помнишь его, Берти?

— Я говорил Кендре, что мы учились в Итоне, хотя он был несколькими годами младше. Насколько помню, Бенедикт с детства обожал историю. Кажется, его отец собирал древности, и сын пошёл по его стопам.

Леди Этвуд это нисколько не впечатлило. — Он почти всё время сидел в своём поместье в Норфолке. Даже не удосужился приехать в Лондон ради первого сезона собственной дочери. Вместо себя прислал старую тётку. Да этой девице было все восемьдесят, если не больше! Стоит ли удивляться, что мистер Уиллоуби увидел возможность и тут же набросился на девочку? Потом Креймора хватил удар, и он умер. Разумеется, это должно было положить конец всей истории.

Кендра недоумённо посмотрела на неё. — Какой истории?

Леди Этвуд наградила её раздражённым взглядом. — Ухаживаниям, разумеется! Но мистер Уиллоуби убедил глупышку сбежать с ним. Представляете?

— Они хотели тайно обвенчаться?

— Так говорили, — снизошла до ответа леди Этвуд. — Реджинальд успел их остановить, пока сестра не погубила свою репутацию, и замял всю историю. Хотя такие слухи всё равно имеют обыкновение расползаться, не так ли?

Кендра подняла палец. — То есть Креймор мог отправить сестру в сумасшедший дом только потому, что она попыталась сбежать с возлюбленным?

— Чтобы защитить её от вульгарного охотника за приданым? Безусловно. Хотя, конечно, к таким мерам нельзя прибегать легкомысленно.

— Но как он вообще смог это сделать?

— Полагаю, у него не оставалось выхода. Ради всего святого, она должна была носить траур по отцу! Не следовало принимать ухаживания ни одного джентльмена, тем более нестись сломя голову в Гретна-Грин с негодяем вроде мистера Уиллоуби!

Леди Этвуд выглядела ничуть не менее потрясённой, чем Кендра, — только по совершенно другой причине.

— А у леди Эвелин вообще есть психическое расстройство? — спросила Кендра.

— Я встречала её всего несколько раз на балах, и на сумасшедшую она не походила, если вы об этом, — нехотя признала графиня. — Но очевидно, что девушка своевольна. Уверена, Креймор как глава семьи действовал так, как считал нужным для защиты сестры.

Кендра невольно приоткрыла рот от изумления. Она знала, что они с леди Этвуд почти никогда не сходятся во мнениях, и всё же не могла поверить: графиню совершенно не ужасало, что Реджинальд Лансинг упёк совершенно здравомыслящую сестру в лечебницу лишь для того, чтобы не позволить ей выйти за неподходящего человека. Живот скрутило. Как я когда-нибудь впишусь в мир, где подобное считается нормальным?

— Итак. — Леди Этвуд снова взяла чашку с блюдцем и устремила на гостей проницательный серо-голубой взгляд. — К чему же весь этот разговор? Полагаю, Реджинальд Лансинг и есть тот раненый, которого нашли в цыганском таборе? Он здесь? Не следует ли послать за доктором?

— Для этого уже поздно. — Герцог тяжело вздохнул. — Он в леднике. Его сегодня вечером застрелили.

— Что? — Леди Этвуд резко втянула воздух, раздув ноздри; чашка задребезжала у неё в руке. Она поспешно поставила её на блюдце.