Рябь во времени - Джули МакЭлвен
Кендра посмотрела на двух мужчин в телеге, ехавшей следом. — Как вы думаете, цыганам будут чинить неприятности, когда узнают о Лансинге?
— Лорде Крейморе, — рассеянно поправил он. — Не должны, но люди боятся того, чего не понимают, а цыган издавна обвиняют во всех бедах общества.
— Значит, они уедут?
Он помолчал. — Скорее всего. Мы не знаем, где застрелили несчастного, но умер он на моих землях. Будет коронерское дознание.
— Строго говоря, он умер в кибитке мадам Патьи. Её вызовут давать показания.
Коронерские дознания казались Кендре странным делом. Тело покойного выставляли на обозрение, созывали присяжных и коронера. Обычно всех, кто имел дело с умершим, вызывали для показаний, но вовсе не затем, чтобы найти убийцу. Цель заключалась лишь в установлении причины смерти: убийство, самоубийство, непредумышленное убийство, несчастный случай или естественная смерть — то, что называли ещё «посещением Господа».
Две пули в спине графа, вероятнее всего, исключали все причины, кроме убийства.
Герцог тяжело вздохнул. — К утру их уже не будет. Как и сказал Ленсар, они предпочитают избегать неприятностей, а тут явно назревают неприятности. — Он покосился на неё. — Найдутся люди, которые обвинят их только за то, что они оказались поблизости.
— А если вы попросите их остаться, они согласятся?
— Зачем мне просить их остаться?
— Потому что они имеют отношение к расследованию убийства Лансинга… лорда Креймора.
— Они ничего не знают. Какая разница, останутся они или уедут?
— Я не люблю терять связь с возможными свидетелями до завершения расследования. — В конце концов, уехавшим цыганам она не сможет просто позвонить, если возникнут дополнительные вопросы.
Герцог задумчиво поджал губы. — Хорошо, — медленно произнёс он. — Я передам им просьбу остаться хотя бы до окончания дознания. Но мы должны сделать всё, чтобы на цыган не возложили вину за смерть графа. Нужно найти негодяя, застрелившего Креймора.
Он улыбнулся. — Это дело вас заинтересовало, дорогая? То самое, на которое вам… как это вы сказали… не плевать с высокой колокольни?
Кендра рассмеялась. — Совершенно верно, ваша светлость. Мне это очень интересно.
— Прекрасно. А когда-нибудь вы объясните мне, какое отношение высокая колокольня имеет к вашему современному языку. Меня это необычайно занимает.
— Обязательно запишу себе на память.
Глава 4
Тело графа Креймора перенесли в ледник. Спускаясь вслед за герцогом по каменным ступеням, стёртым за сотню лет, Кендра испытала острое чувство дежавю. Когда она впервые оказалась в девятнадцатом веке, это холодное сырое помещение уже использовали как временный морг.
Время и в самом деле двигалось по кругу, повторяя знакомые узоры, словно смена времён года.
Они с герцогом подняли фонари повыше, освещая дорогу; следом двое конюхов несли завёрнутое тело Лансинга. По каменным стенам скользили и извивались тени.
— Я хотела бы позвать доктора Манро. И мистера Келли, — сказала Кендра. Сэм Келли служил сыщиком с Боу-стрит — детективом девятнадцатого века, — а доктор Итан Манро выполнял, по сути, обязанности судебно-медицинского эксперта. За последний год она не раз работала с ними обоими.
Резкий запах крови ударил им в нос, едва они вошли в подземную камеру. В отличие от кибитки мадам Патьи, здесь он был вполне естественным: в этом помещении разделывали и хранили добытую дичь. Сейчас в углу на крюках висели шесть тушек — пять фазанов и олень, — но Кендра знала, что запах давно въелся в стены и пол.
Герцог кивнул, хотя смотрел на конюхов, которые без особой деликатности водрузили тело Лансинга на один из столов для разделки мяса. — Услуги мистера Келли, безусловно, пригодятся. Он может сказать, не орудовали ли в окрестностях дорожные разбойники. Неподалёку проходит дорога на Лондон.
— Думаете, его ограбили?
— Звучит правдоподобно. Он ехал ночью один. — В неверном свете фонаря герцог испытующе посмотрел на неё. — А вы так не считаете?
— При нём остался набитый деньгами кошелёк. И пистолет, который он так и не вытащил из кармана.
Герцог нахмурился, обдумывая её слова, но тут один из конюхов откашлялся, привлекая внимание.
— Мы больше не нужны, сэр? — спросил он, бросая узел с одеждой на стол рядом с покойным.
— Нет, можете идти. Постойте. — Герцог протянул ему свой фонарь. — Возьмите, чтобы осветить дорогу. На этих ступенях недолго и упасть.
— Так точно. Благодарствую, сэр. — Конюх снова нервно посмотрел на укрытое тело и поспешно схватил фонарь. Оба мужчины быстро покинули помещение, оставив лишь золотистый круг света от фонаря в руках Кендры.
Она с трудом подавила дрожь. Кендра не была суеверна: её родители, доктора Карл Донован и Элеонора Янке, были учёными и с рождения приучали дочь воспринимать мир с позиций логики. И всё же от жутковатой атмосферы ледника она с тоской вспоминала ярко освещённые помещения и стерильную плитку современных моргов.
— Что, по-вашему, сможет обнаружить доктор Манро, кроме того, что мы уже знаем: несчастного застрелили в спину? — спросил герцог.
— Не узнаем, пока он не проведёт вскрытие, — пожала плечами Кендра. — Таков порядок.
В сущности, герцог был прав. В её время процедура вскрытия позволяла обнаружить микроследы, а баллистическую экспертизу можно было сверить с базой данных. Здесь, без криминалистического оборудования, лабораторных тестов и архивов, рассчитывать на подобное не приходилось. И всё-таки никогда не знаешь.
— Завтра на рассвете я пошлю гонца за мистером Келли и доктором Манро, — сказал герцог. — И передам известие мистеру Хиллиарду.
Роджер Хиллиард был местным констеблем в деревне Элдридж и окрестностях. Кроме того, ему принадлежала галантерейная лавка: служба констебля не оплачивалась.
— Разумеется, это простая формальность, — заверил её герцог, уловив взгляд. Он опустил глаза на мертвеца; лицо его омрачилось печалью. — Нужно известить семью лорда Креймора. Не думаю, что он был женат, но Каро знает такие вещи лучше меня. Идёмте?
Взяв у Кендры фонарь, он проводил её к двери. На пороге ненадолго остановился и обернулся к завёрнутому в ткань телу. — Напомните мне сказать Хардингу, чтобы повесил на дверь предупреждение. Только этого не хватало — чтобы утром какая-нибудь доярка увидела это, упала в обморок и разбила себе голову.
Леди Этвуд сидела в одной из небольших гостиных замка: пила чай и читала книгу перед весело потрескивающим камином. Она овдовела, дети уже выросли, и после смерти мужа она вернулась в родовой замок, где проводила теперь большую часть года.
И делала мою жизнь невыносимой, с горечью подумала Кендра.
При их появлении тщательно выщипанные брови графини поползли вверх, едва не коснувшись тюрбана из золотистого атласа. Леди Этвуд предпочитала его традиционным кружевным чепцам, которые носили