Деловая поездка - Джесси Гарсиа

Вместо тяжелых воспоминаний я погрузилась в фантазии. Что придумать о себе? Допустим, лечу на девичник, но, может быть, и в командировку – зависит от того, с кем буду разговаривать. Врать легко: мне уже удалось одурачить и таксиста, и густо накрашенную кассиршу за билетной стойкой.

Но, сколько я ни пыталась накачать себя самоуверенностью, сомнения не желали уходить. В конце концов, кто я такая? Самая глупая из троих детей в семье. Тупая официантка, неспособная прожить без мужчины. Баба за сорок, ничегошеньки в своей жизни не сделавшая, продувшая все шансы стать по-настоящему свободной, выбраться из Мэдисона, ощутить вкус настоящей жизни – яркой, волнующей, полной приключений…

Восторг от того, что все-таки удалось сбежать, сменялся страхом перед неизвестностью и унынием от того, как бездарно я растратила свои годы. Руки замерзли, и я сунула их в карманы джинсов. Ноги в теннисных туфлях тоже совсем заледенели.

Решив, что стоит пройтись, заглянула в сувенирную лавку, схватила там готовый сандвич из холодильника, бросила рассеянный взгляд на кружки, кепки и свитера с логотипом Мэдисона – и пообещала себе, что никогда, никогда больше сюда не вернусь.

Гленн больше не писал. Сейчас он, должно быть, на работе – снимает ковры и двигает мебель для какой-то крупной корпорации, переезжающей в новый офис. Проработает не меньше пяти часов, а потом вернется домой, надеясь на стейк, который я ему пообещала.

В баре у меня сейчас выходные. Это я тоже продумала заранее – сбежать сегодня, чтобы еще два дня на работе меня никто не хватился. В пятницу, когда не появлюсь, там спросят, где я, быть может, забеспокоятся – но тут надеюсь на Анну: ей я скоро все объясню, и она поможет мне выиграть еще немного времени. Анна – единственная в городе, кому я доверяю. Черт, она даже одолжила мне денег, когда я поняла, что собственных накоплений на побег не хватит! Обещала никому не говорить, где я, а я в ответ пообещала, что пять сотен непременно верну. Вчера, когда я попросила помочь мне с «Убером», Анна сочувственно улыбнулась и похлопала меня по руке.

– Ты же знаешь, – сказала она, – если нужно где-то перекантоваться пару дней, спальное место у меня всегда найдется. – И добавила шепотом: – Скоро уезжаешь?

– Пока не знаю, – соврала я.

О главном я не могла рассказать даже Анне. Полет, Денвер – все это нужно держать в секрете. Все подробности потом, когда устроюсь на новом месте, найду работу и смогу отдать долг. Пока ей достаточно знать, что где-то в неопределенном будущем я намерена сбежать от Гленна.

О мерзком нраве Гленна в баре знали все. Он постоянно ввязывался в драки, а предыдущая девушка его бросила, когда он в ссоре толкнул ее на свой пикап с такой силой, что сломал ребро. Несколько месяцев спустя ему по суду запретили к ней приближаться. Разумеется, когда я начала здесь работать, никто не потрудился меня предупредить. Возможно, потому, что было у Гленна и обаяние – то, на что я купилась в первый же вечер, когда он предложил проводить меня до машины. Над его шуточками смеялся весь бар, с ним было легко и весело. Случалось мне видеть, как он разнимал дерущихся. Человек-загадка: как добрая половина в нем уживается со злой и разрушительной? Но именно «злая половина», ее непредсказуемые появления в конце концов меня довели.

По громкоговорителю объявили посадку. Всего несколько шагов отделяют меня от полной свободы! Сунув руку в сумочку с бахромой, я нащупала толстую пачку наличных, перехваченную резинкой. Много двадцаток, несколько десяток и пятерок. Крупных купюр нет. Целый год я копила эти деньги! Мой билет в новую, счастливую жизнь. Даже после покупки билета на самолет осталось почти две тысячи. Крепко сжав в одной руке рукоять тележки, в другой – посадочный талон, локтем я прижала к себе бахромчатую сумочку. Очередь медленно двигалась вперед.

– Добро пожаловать! – сказала сотрудница аэропорта, когда я протянула посадочный талон. Знала бы она, каким бальзамом пролились мне на душу ее слова!

Шагнув на первую ступеньку трапа, я ощутила прилив восторга. Сделав еще пару шагов, сорвала бейсболку, сунула в сумочку и тряхнула головой, чтобы длинные светлые волосы рассыпались по плечам. Смотрите все – новая Жасмин идет навстречу своей новой жизни!

День полета

Просыпаться после амбиена всегда нелегко. Я застонала и снова зажмурилась. Снотворное тянуло назад, в сон. Собрав всю силу воли, чтобы стряхнуть дремоту, я нащупала на тумбочке телефон.

Каждое утро, едва открыв глаза, первым делом я проверяла, не написал ли кто-нибудь, что заболел и не придет на работу. Такое случается почти ежедневно. Волна за волной ковида, обычные простуда и грипп, дни отдыха, сомнительные «болезни», которыми, как я подозреваю, сотрудники прикрывают желание побездельничать… словом, по утрам мы в студии новостей всякий раз кого-нибудь недосчитываемся. Что делать, все мы выбрали нелегкую профессию. Работа на телевидении – постоянный стресс, и от соперничества с другими каналами, и от необходимости дважды и трижды проверять любую информацию.

Я заглянула в «Тимс», а затем открыла рабочую почту. Каждый день новостники получают сотни, если не тысячи писем: предложения сюжетов, пресс-релизы, заявления политиков, внутреннюю переписку репортеров и выпускающих редакторов, отклики от зрителей. Нескончаемое словесное море. Просмотрев почту, пришедшую за ночь и раннее утро, девяносто процентов писем я просто удалила, а оставшиеся пометила, чтобы ответить на них позже.

Мочевой пузырь настойчиво звал в туалет, так что я отложила телефон и встала. Сделав свои дела, приняла душ, подобрала костюм, подходящий и для работы, и в дорогу: облегающие штаны для йоги, которые вполне сойдут за деловые брюки, удобные невысокие ботинки, мешковатый, но вполне приличный с виду свитер с высоким горлом.

Теперь рабочий макияж. Пока самый скромный; парадную раскраску нанесу завтра утром. Голову вымыла позавчера – и мне нравится, как примялись волосы после ночи сна. В уши вдела искусственный жемчуг, который подходит ко всему. На «Амазоне» большой выбор такой бижутерии.

Наскоро готовя себе завтрак, я остановилась у кухонной стойки и включила телевизор, чтобы посмотреть новости. Двое наших утренних ведущих в жизни терпеть друг друга не могут. В эфире им обычно удается это скрывать, но иногда – вот как сейчас – я замечаю, что один исподтишка косится на другого или даже