Венецианский роман - Карло Фруттеро

Ага, клиенты нашей компании имеют преимущества перед туристами других компаний! Это известие встречено с особым энтузиазмом. Сеньор Бустос и его жена сразу бросаются к шкафчику, где выставлены на распродажу маленькие гондолы (в каждой – гондольер с веслом) по специальной цене – несколько тысяч лир; а в Венеции это стоит бог знает сколько. Мадам Дюран направляется к крохотным желто-голубым львам с площади Сан-Марко (эти выглядят более изящно, чем другие, которые в городе стоят столько же), в то время как супруги Сингх и пожилая мисс Гардинер разглядывают изделия более дорогие и, следовательно, более выгодные – на них скидка больше. Кто-то заинтересовался даже люстрами. Но большинство поспешили к ювелирным прилавкам и рассеялись между витринами.

Сильвера закуривает сигарету и отходит к дверям. Он смотрит на дождь и на вапоретто линии 5, которые отчаливают и причаливают к Фаро. Время от времени он бросает взгляд на свои мокрые ботинки, которые явно нуждаются в починке. Ему хотелось бы подождать своих подопечных в кафе, но поблизости уже нет ни одного; они уступили место скобяным лавкам и магазинчикам, торгующим фотоматериалами, открытками, иллюстрированными путеводителями и сувенирами. В конце концов он возвращается в зал с печью, где стеклодув продолжает свой спектакль, хотя зрителей становится все меньше – из-за позднего времени и дождя. Сильвера зажигает другую сигарету и курит, прислонившись к стене в темном углу.

– C’est merveilleux, wonderful, прекрасно, – доносятся до него восхищенные возгласы каждый раз, когда из трубки чудесным образом выдувается черно-голубой цветок или лебедь с раскрытыми крыльями.

– Meu pae não quer que fume, – говорит Тина. Ее отец не разрешает ей курить.

Поэтому она пришла курить сюда, говорит она, показывая сигарету с улыбкой соучастницы и как бы осуждая отца за то, что он ничего ей не разрешает. Это неправда: только что по дороге она курила у всех на виду. Впрочем, она делает несколько затяжек и, выбросив сигарету, роется в своей сумочке и вытаскивает пакетик сухого печенья.

– Um biscoito? – предлагает она. – O senhor não comeu…[28]

Ей хотелось бы заметить, что нельзя ничего не есть с самого утра, но ей не хватает заряда непринужденности, которую она себе позволила, и она не рискует закончить фразу. Она боится, что он откажется или, еще хуже, подумает, что она купила печенье в киоске специально для него (хотя так оно и было).

– Очень мило с вашей стороны, – говорит мистер Сильвера, беря сразу два печенья, – как раз подходящее время.

– Но два – это очень мало, – настаивает ободренная Тина. – O senhor não comeu…

– Спасибо, еще одно, и хватит. Ведь уже поздно, мы скоро уйдем отсюда, и ужин сегодня будет очень ранний. А вы купили здесь что-нибудь? Нашли какой-нибудь красивый сувенир?

– Да, отец купил мне сережки, – сказала Тина со смехом. Она откидывает назад свои иссиня-черные волосы, чтобы показать два кружочка из розового хрусталя, висящие на латунной цепочке. Идут они ей?

Мистер Сильвера берет ее за локоть, чтобы вывести на освещенное место. Посмотрим, говорит он, поднимаясь вместе с ней на две ступеньки ближе к витрине.

– Очень красивые, – одобряет он. – И очень вам идут.

– Look, look, Mr. Silvera! – прерывает миссис Уилкинс, которая купила браслет из разноцветных жемчужин всего за 8550 лир, с учетом скидки. – Isn’t it beautiful?[29]

– Да, очень красиво, и вам очень идет, – делает комплимент Сильвера. – И мисс Тина тоже выбрала красивое украшение, – продолжает он, приглашая Тину показать свои сережки.

– Lovely![30] – восклицает миссис Уилкинс. – Я бы купила такие же, но для меня это слишком дорого.

Мисс Тина робко замечает, что ее серьги стоят гораздо меньше, потому что цепочки – не из золота и не из серебра.

– Да-да, – говорит мистер Сильвера серьезно, – это ведь только сувениры. Не стоит покупать слишком дорогие сувениры.

– Não, нет, – говорит Тина, опустив глаза и приняв грустный вид.

Мистер Сильвера хлопает в ладоши, чтобы собрать группу.

– Attention, please!

Он поручает той же Тине и супругам Сингх вывести всех на улицу, где дождь больше не идет, и направляется к кассе узнать, можно ли вернуться на катере фабрики.

Но кассирша отвечает «нет». Уже слишком поздно. Не говоря уж о том, что клиенты «Империал турс» потратили на покупки слишком мало.

– You see? – говорит она, тыча ему в нос листок, где записаны все покупки группы. Она уже все посчитала, даже процент, который полагался гиду, и открывает кассу, чтобы заплатить ему.

– Нет, подождите. Раз уж я тут, я тоже что-нибудь куплю, – говорит мистер Сильвера на чистом итальянском.

Он идет к одной из витрин, выбирает и говорит что-то продавцу.

– No motorboat, sorry, – объявляет он своей группе, вернувшись. – Но от знаменитого Фаро – you see the Faro, the lighthouse over there? – ходят вапоретто линии пять, которые высадят нас прямо на Рива Скьявони. Hurry up, now! Vite! ¡De prisa![31]

* * *

Когда вапоретто линии 5, пришедший с Рио-дель-Арсенале, высадил их на набережной Скьявони и удалился полупустой в сторону Сан-Дзаккари́а, было уже полседьмого. Совсем стемнело, и снова пошел мелкий дождь. Несколько человек из группы остановились, раскрывая зонты.

– Vite, hurry[32], – нетерпеливо подгоняет их мистер Сильвера и берет под руку мадам Дюран, которая не решается ступить на скользкий мостик. – Это недалеко, – подбадривает он.

Они шагают по набережной Сан-Бьяджо мимо прогулочных катеров, черных и неподвижных. Прохожих почти нет. Даже в лагуне за Сан-Марко, на который медленно наползает туман, виден один паром и два катера, идущие на Лидо; их огней уже не различить. И остров Сан-Джорджо исчез. Словно мертвый сезон внезапно достиг кульминации, за которой нет уже ничего, кроме абсолютной пустоты, небытия.

«А мы не опаздываем?»

Хотя никто не смеет себе в этом признаться, у туристов возникают сомнения, и они начинают поглядывать искоса на мистера Сингха, инициатора экскурсии в Мурано.

– Não será demais tarde, senhor Silvera? – решилась спросить Тина тихим голосом, когда они подходят к следующему мостику. – O barco não será…[33]

Não: о barco не уйдет, о barco нас подождет, успокаивает Тину senhor Сильвера. В то же время он берет мадам Дюран за обе руки и помогает ей подняться на последние ступеньки. А вот и