Любовь не без улик - Настя Ненастьева

– Милана, – устало перебила ее Юля.

– Ну короче. Почти все это барахло привез долговязый пацан. Ну как пацан… Не пацан уже, конечно, но выглядит именно так. Думаю, студент. Высокий, худой, в мешковатой одежде. Волосы русые. Да черт его знает, как еще описать… Обычный. Я бы на такого даже не посмотрела, встреть его на улице.

– А имя у него есть?

– Не-а. Ну, то есть оно, конечно, есть, но я не спрашивала. Не мой типаж, зачем оно мне надо?

– Милана… – Юля прикрыла глаза. – А спросить, на кого ты вообще работаешь, тоже не догадалась?

Юля вздохнула. Впрочем, удивляться тут было нечему.

– Да он просто товар развозит и передает. Такой же никто, как и я. Курьер, считай. Знаю, что еще на Уделку[1] тоже отвозил.

– А хозяин?

– Да пес его знает. Кто-то.

– Ты сможешь в следующий раз у этого парниши спросить?

– А? Не-а. Я больше на них не работаю. Полный отстой: весь день простояла и получила косарь. Оно вот мне надо? Я тут в «Орбите» уже договорилась ночной официанткой. Завтра выхожу.

– Блин… Ладно. Спасибо, Милана.

– Целую!

Юля еще с минуту просидела на кухне, задумчиво глядя в стену, словно там мог проявиться ответ на все вопросы. Потом вздохнула, набрала Егору длинное сообщение с пересказом разговора и своими мыслями и, стараясь не шуметь, на цыпочках по скрипучему деревянному полу прошла в бабушкину комнату.

Бабушка уже спала. В силу возраста она ложилась рано и сейчас тихо посапывала.

Юля осторожно подвинула к старому серванту стул, забралась на него, потянулась и достала с самой верхней полки несколько потрепанных фотоальбомов. Прижав их к груди, словно драгоценный груз, она так же тихо направилась в свою комнату.

– Так… что тут у нас, – пробормотала Юля, усаживаясь на кровать.

На пухлом сером альбоме значилось: «Мои воспоминания о службе в ГДР». Дедушкин. Она покачала головой и отложила его в сторону: вряд ли там найдется что-то полезное.

Второй альбом оказался почти новым. В нем хранились фотографии самой Юли, мамы, папы, которого не стало, когда она была совсем крошкой, и отчима Бориса, заменившего ей отца.

Юля лишь провела пальцами по обложке и корешку, не решившись открыть альбом. Сегодня ей не хотелось снова встречаться взглядом с теми, кого уже нет.

Самый пухлый синий потрепанный альбом с выцветшими переводными картинками котят и щенят на обложке был бабушкин.

«То, что надо».

Юля устроилась поудобнее за столом, включила настольную лампу и осторожно раскрыла альбом.

Последний раз она брала в руки бабушкин альбом еще, наверное, в младшей школе. Просто чтобы поразглядывать снимки, а потому и забыла уже, как много бабушка хранит старых фотографий. Шестидесятые, семидесятые… Вся бабушкина молодость, потом зрелость. Юля перебирала снимки один за другим и удивлялась: неужели у них столько дальних родственников? Или бабушка в свое время была настоящей душой компании и знала полгорода?

Поездки на Дальний Восток, в Крым, в Беловежскую пущу, в Карпаты – счастливые лица на фоне санаториев, моря и горных троп. Чьи-то свадьбы, чьи-то дни рождения и похороны. Субботники, застолья на кухнях с клеенками в цветочек и сервизами «Мадонна». Словом, целая жизнь в прямоугольниках и квадратах пожелтевшей бумаги.

Юля аккуратно откладывала в сторону те фотографии, что были сделаны в Ленинграде, и всматривалась в каждый кадр особенно внимательно: в лица, тени, отражения в витринах, в случайных прохожих на дальнем плане. В глубине души она все еще надеялась увидеть таинственную незнакомку хотя бы на одном снимке. Но когда последняя фотография вернулась на свое место, азарт окончательно сменился разочарованием.

Ну как же так?

Конечно, Юля понимала, что шансы были мизерными. И все же… Егор ведь как-то умудрился заснять это «привидение»! Значит, оно появляется не просто так.

Юля разложила снимки по страницам, закрыла пухлый альбом и на секунду уткнулась лбом в прохладную обложку. Потом выпрямилась, открыла блокнот и сделала несколько быстрых пометок:

Незнакомка появляется только в туристических местах.

Пока замечена на снимках XIX и XXI веков.

Она задумалась, покрутила ручку между пальцами и приписала ниже:

На личных фотографиях XX века ее нет. Только на салонных. Надо искать на публичных снимках XX века.

Юля отложила ручку и задумалась: может, это просто чья-то шутка, прикол такой? Но кому это надо? Ответов на эти вопросы не было. Пазл пока не складывался, но теперь у него хотя бы появились края. А это уже было началом.

Утренняя электричка оказалась полупустой, так что можно было выбрать место у окна и не чувствовать себя селедкой в банке. Юля устроилась на сиденье, положила блокнот на колени и попыталась сосредоточиться на набросках. Нужно придумать что-то неизбитое для выставки, а она со всем этим расследованием будто совсем забыла, что так-то художница и должна думать о своем будущем.

Сейчас стоило бы только о работе, по сути, и думать: искать идеи, писать и писать, нарабатывать стиль, чтобы стать узнаваемой хотя бы в узких кругах. А не носиться по городу в поисках призрака. Призрака… Даже подумать смешно!

Но внутри у Юли всегда была тяга к неожиданным поворотам, к интересным историям, которые находят тебя сами. Она знала за собой эту слабость: если на горизонте маячила загадка, разум мог сколько угодно твердить про здравый смысл, а ноги все равно несли в сторону приключений. В конце концов, что тут плохого? Еще один известный персонаж советского кино говорил: «Господи, как скучно мы живем! В нас пропадает дух авантюризма!» Должен же тогда хоть кто-то этот самый дух поддерживать.

Напротив нее развалился мужчина лет сорока с хвостиком на затылке, в узких темных солнечных очках – несмотря на пасмурное утро – и с массивной золотой цепью на шее. Типаж был до смешного узнаваемый: кто-то будто по ошибке отправил его прямиком из девяностых в сегодняшнее утро. Он громко говорил по телефону, не особенно заботясь о том, что весь вагон невольно слушает подробности чьих-то долгов, личной жизни и про «порешаем, брат».

Юля из принципа не хотела пересаживаться: она же первая заняла это место с чистым окном! И просто уткнулась в блокнот.

Когда мужчина, видимо, обзвонил всех, кто был в телефонном справочнике, он тут же включил музыку. И, конечно, на весь вагон. Юля раздраженно подумала, что вообще-то человечество давно уже придумало наушники, но, оглянувшись, поняла, что никто ему ничего не скажет. Вид