Фуршет для тлеющих звёзд - Габриэль Сабо

«Матерь Божья!», шеф Пополь закрыл глаза и порылся испариной. Не в его воспитании было читать чужие любовные письма. И конечно он понял, что письмо было адресовано мисс Астор.

Последней каплей стал сценарий нового фильма «Унесённые в космосе». Шеф Пикард был удивлён, но поле «главная роль» было заполнено надписью – «закрепить за О.Э».

«О – значит О’Хорн. Э – Эн. Тони Эн. Как они разделят одну роль на двоих?!», ворчал Пополь, отбросив сценарий в сторону. К слову сказать, замысел Росколли был достоен залпов из гнилых помидор…

Изображая непринуждённый вид, шеф Моретти и шеф Пикард достигли пассажа обсерватории. В холодном, пустом коридоре им повстречался блуждающий, как Луна без курса, Филиберт Трумэн. Сложив руки за спиной, он расхаживал в раздумьях, то и дело меняя траекторию.

- Эй, Берти! Что случилось? – окликнул его шеф Моретти.

Трумэн лишь слегка сбавил ход, и даже не подумал оборачиваться. Недовольно ворча, он потупил взгляд себе под ноги, не желая смотреть кому-либо в лицо.

- Ничего не случилось, кроме того, что мир науки крошится как мяклый сухарик! Мы прошли точку невозврата, долой академии – откроем в этих бесполезных учреждениях бистро и похлёбочные! Всё отлично! Всем всё равно... И мне всё равно, раз всем всё равно!

- Здесь что-то не то, Филиберт – если ты не падаешь в обморок, значит никакой опасности. Ты взбешён, у тебя истерика – но от чего?

- А как я должен себя чувствовать, Пополь, если я подобен третьему гребцу в крошечной лодке?!

- Берти, ты так и не рассказал нам о своём открытии. – попытался перевести тему шеф Моретти.

- Так, ерунда, глупость, пустяшная возня. Электра 07-17-48-12. Но кому теперь какое дело, когда я потерял её навсегда?

- Электра? Ты имеешь в виду счёт за электричество? – удивился Пополь.

- Нет. Я говорю о звезде, моей прекрасной звезде! Сначала я назвал её Оливией, в честь моей мамы, но вдруг вспомнил, что она не любит ничего такого яркого и броского. А моя звезда очень яркая. Она воистину прекрасна и удивительна! Таких звёзд на всём небе не сыщешь, только она одна так пленительно сверкает… Как мне жить дальше? Наверное, я решусь на крайний шаг. Да, решено: брошу науку, отращу бороду и уйду высоко в горы, выращивать оливы и виноград.

- Э, Берти, не хочу тебя расстраивать, но оливы и виноград не растут высоко в горах. Не веришь – спроси у Марио.

- Вот, ещё и это! Мне даже податься некуда. Я неудачник, друзья. Я не смог защитить своё открытие и своим безрассудством погубил науку.

Шеф Моретти слегка подустал от нытья Филиберта, и вспомнив разговор с мисс Астор, перешёл к важному вопросу:

- Берти, я так полагаю, ты имел причины ненавидеть Эвана Фоука?

Трумэн поднял перепуганные глаза:

- С чего вы решили, друзья? Я не настолько чёрств. Но и не настолько безгрешен, потому непрестанно думаю о науке несмотря на то, что случилось такое ужасное действо. Просто порой мне неловко признаться даже самому себе, что поднявшись над землёй, я легко смог бы жить среди звёзд и лунатиков, если таковые существуют, и так же легко я бы ужился среди рыб и кораллов, если бы спустился глубоко под воду. А на земле, среди людей, жить я не умею! – высказался Трумэн и вышел прочь, блуждать дальше, по снегу между корпусов и сколоченных домиков, в тягостных раздумьях и лебяжьих тапочках.

- Бедняга. Я ему верю, Марио, верю! – покачал головой шеф Пикард.

Вскоре послышались отдалённые голоса – репетиция была окончена, и «перетрудившиеся» звёзды неторопливо отправлялись на покой. Мисс Гудберри опередила всех, выскочив из зала, чтобы спешно поведать о новостях.

- Вы слышали? – на лету бросила Нора. – Фуршет переносится на день. Режиссёр Олеандро Росколли решил посвятить завтрашний день дню рождения мисс Астор!

- Ого! Вот так неожиданность! В целом, это делает ему честь… – призадумался шеф Моретти.

- Неожиданность, Марио? Это для кого-как. – ухмыльнулся шеф Пикард, вспоминая найденные улики.

- Да! Он объявил это в микрофон, после спустился в зал за мисс Астор и отпустив овации в её честь, даже поцеловал её руку! Она так смущалась! Но это было так мило с его стороны!

Увы, разговор пришлось прервать: в коридоре показался Гарфилд Брант, злобно зыркавший в их сторону, следом за ним плёлся самодовольный Тони Эн, которому явно было тяжело идти в своём эстрадном костюме – потому под руку его поддерживал Оливер. Дальше прогулочным шагом выходили воркующие режиссёр Росколли и цветущая пышнее миндаля мисс Астор, между которыми пытался встревать погружённый в себя Винни Вилмар.

Мисс Гудберри вдруг сильно всполошилась, так как увидела в конце коридора воинственно настроенную даму в венецианской маске.

- Это мисс О’Хорн! – шёпотом бросила Нора. – Простите, мне пора идти! Не хочу, чтобы она видела, как мы секретничаем.

Одеяние мисс О’Хорн вызвало очень смешанные чувства у не привыкших к эпатажу кулинаров. Шеф Моретти не удержался, чтобы не задержать Элинор Гудберри за руку, спросив:

- Погоди, Нора: почему она в таком виде?

- О, это её новое амплуа! – с восхищением сказала Нора. – Мисс О’Хорн выступает исключительно в венецианской маске, так как постановка в её обновлённой программе тематическая.

- И какая тема? Маскарад в Венеции? Или зоопарк в Бергамо? – подшутил шеф Пикард.

- Вовсе нет, тема постановки – пасхальные выходные в Риме!

Ответ Норы сразил Марио наповал:

- Ну да, совсем одно и тоже. Право, у американцев превратное представление об Италии…

Можно было подумать, что в одном из куполов через телескоп наблюдает Берти, и его дурной глаз стал виновником небольшой катастрофы: режиссёр Росколли внезапно рухнул на пол, поскользнувшись буквально на ровном месте. Следом за ним рухнула и мисс О’Хорн – её изящные туфли на тонкой шпильке разъехались на север через юг. Началась невиданная суета, все бросились подымать в первую очередь свою кормящую руку – Олеандро Росколли. Все, кроме певца Тони. Он просто не смог согнуться в своём костюме, который сидел на нём